Он вытащил сигареты из внутреннего кармана куртки и, сделав ладонь крышечкой над пламенем зажигалки, прикурил. Затяжка принесла ему облегчение, словно стало немножко теплей и уютней от этого крошечного огонька, дружественного знака из привычного ему мира, в котором не было кошмарных развалин и преступлений.
– Теперь вы поняли? – остановился наконец Реми.
– Что?
– Как дело было?
– Не то чтобы очень…
Было бы преувеличением сказать, что Максим испытывал желание вникнуть в детали.
– Смотрите, – сказал деловито Реми.
– Ваш дядя завернул за угол…
Он стал показывать:
– Вот так… И наткнулся на нож.
– Нож?!
– Выстрел из пистолета был бы слышен, не так ли? Это было бы слишком рискованно, даже с глушителем: на съемках стоит тишина и…
– И кто это был? С ножом?
Реми удивленно посмотрел на него.
– Кто? Я не знаю кто! Я знаю только, что кто-то его поджидал, кто-то прятался здесь за домом… И ударил Арно ножом в тот момент, когда он завернул за угол. И вот тут ваш дядя повернулся, держась руками за живот, – удар, видимо, пришелся в живот… И вы его увидели.
И сняли на видео – нам с этим просто очень повезло! Вы решили, что он изображает, что его тошнит…
– Бог мой… – прошептал Максим.
– Это понятно, он держался руками за живот, согнувшись, и лицо его перекосила гримаса… Естественно, вы, ничего не подозревая и будучи под впечатлением от его роли человека в похмелье, решили, что месье Дор доигрывает свою роль для вас одного, для племянника.
Я уверен, что на фотографиях с вашей пленки, которые я распорядился сделать, мы сумеем рассмотреть либо рукоятку ножа, либо кровь… Скорее рукоять ножа, потому что если бы убийца его сразу вытащил, – рассуждал с энтузиазмом Реми, – то следы крови были бы повсюду и при уборке техники их бы кто-нибудь заметил…
Максим закрыл глаза. Слова Реми добивали его безжалостно.
– Извините, – сказал детектив. – Я немного увлекся.
– Ничего, – выдавил из себя Максим.
– Продолжайте.
– Короче, – продолжал более сдержанно Реми, – убийца, должно быть, подхватил тело, которое упало таким образом, что немного заслонило проем. Если бы актриса хоть раз повернула голову в сторону пролома, она бы его увидела… Но она смотрела, разумеется, в камеру, то есть в другую сторону. Ее сцена шла плохо, задуманный световой эффект не удавался, потому что пролом был частично заслонен, но никому это не пришло в голову.
