– Какой вы… впечатлительный, – с удивлением всмотрелся в него Реми. – Ишь, белый весь. А с виду вроде крепкий… Полицию будем вызывать. Теперь у нас есть место преступления. И, соответственно, время преступления. Нужно только установить с уверенностью, что кровь действительно принадлежит Арно, проанализировать следы в подвале, там они должны были сохраниться, может, повезет и с отпечатками…
Он наклонился и поднял белевший окурок Максимовой сигареты с земли.
– Это лишнее, только полицию путать. Мы и так тут наследили.
Вам помочь дойти до машины?
– Н-н-ет, – промычал Максим.
– Ну как хотите. Тогда пошли в машину, нам больше незачем тут торчать.
Глава 18
Обычно обстоятельства складывались по воле Максима. Уже достаточно давно он привык руководить и распоряжаться своими и чужими обстоятельствами и временем. Иногда распоряжался не он, а обстоятельства им, но с такой четкостью и однозначностью, что не оставляли ему выбора, а следовательно, и возможности для колебаний и сомнений. Словом, Максим привык к тому, что он всегда знал, что ему делать и как поступать.
Сейчас же, предоставленный сам себе в этом чужом городе, не зависящий от людей, которые его окружали, и лишенный возможности руководить ими, он был растерян и не знал, как себя вести. Он мог поехать к Соне вместе с Реми и Вадимом, а мог не поехать – как хотите, Максим. А как он хотел? Он не знал. Вернее, он знал, как он хотел. Он вот так бы хотел: приехать, схватить ее в свои объятия, прижать ее к себе и дать ей плакать на его сильном и мужественном плече, вытирая и целуя мокрые щеки и губы и шепча слова – не утешения, нет, как можно утешить в смерти родного отца? – просто успокоения.
Он бы хотел, но так было невозможно. У нее был муж, и на его хилом плече ей было положено плакать, и у него было право целовать соленые нежные губы. И, спрашивается, в таком случае зачем ему было ехать? Смотреть, как Пьер осуществляет свои супружеские права?
Но не поехать… Не ехать тоже было нехорошо. Во-первых, он вместе со всеми втянут в эту орбиту, в эту историю, и уж надо было бы вместе со всеми присутствовать.
Во-вторых, он все-таки родственник, хотя бы и отдаленный. В-третьих, оставаться одному целый день – не по себе. Уйти, болтаться по городу, сидеть в библиотеке – какие, к черту, занятия, когда такое происходит? И потом, приличия обязывают «выразить соболезнование»…
Он позвонил Вадиму: «Я с вами». Вадим обещал подъехать к дому без четверти двенадцать. Максим отправился одеваться.
Телефон снова зазвонил.
