Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

А потом всё стремительно стало меняться в жизни – бизнес, связанный с поставками медицинского оборудования, и вечный сговор с собой: вот сын подрастёт и смышлёней станет, и будем больше общаться, гонять в футбол, зимой ходить на лыжах, по осени на Приморское шоссе ездить за грибами. Время шло, Женька рос, а ему было не до него.

– Что-то вы совсем раскисли, Александр Михайлович! А таким молодцом были первые дни. Может, случилось что? – Татьяна попыталась засунуть ему под мышку холодный градусник, он мягко отстранился.

Мэрилин Монро больше не радовала его своим присутствием. Ему больше нравилась смена взрослой медсестры – вроде и не скажет ничего особенного, а в каждом слове теплота неподдельная и тихое сочувствие.

Часы без циферблата спешили на пять минут. Он заметил это только сегодня, так как следил за временем исключительно по часам на стене, позабыв о телефоне. Ручные давно валялись в прикроватной тумбочке, а ведь раньше и дня не мог прожить без часов на руке. Эта привычка появилась давно, когда встал вопрос о приобретении элитных котлов, необходимых как признак солидности и достатка.

На две пары, себе и Антонине, денег не хватало, и он благородно решил первые часы купить Тоне, а потом уж и себе, жил же как-то без них. Она наотрез отказалась: нет и всё, тебе нужней, ты с людьми серьёзными встречаешься, вопросы решаешь, а мне какая разница, в чём у плиты стоять. Антонина ни дня не работала. Уже на шестом месяце экзамены выпускные в вузе сдавала. Потом Женька, муж, дом, заботы. Приучена была к порядку и домовитости, готовить обожала, пироги пекла разные и о себе не забывала. Саша за порог – она масочку для свежести на лицо нанесёт или в салон на маникюр сбегает, Женю на маму оставит. А няньки у неё отродясь не было, и домработницы тоже, всё сама, и при этом долго оставалась всё такой же хорошенькой и беленькой.

Два дня подряд дул шквалистый северный ветер. Он бился в окна, кружил и разносил по всему двору кленовые листья, издавая странные звуки, похожие на глубокие больные вдох и выдох.

Александр Михайлович подолгу стоял у окна, наблюдая, как осень стремительно набирает обороты: «Скоро польёт не переставая. Ну и хорошо, здесь и перекантуюсь. Глядишь, и первый снег, и первые морозы…»

Желания выйти на улицу не было, да и нельзя. Александр считал, что там, за порогом клиники, он лишний среди здоровых, сильных людей, тех, кто отчётливо видит свой завтрашний день.