Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Он же боялся всего этого и суеверно старался стирать все мысли и планы на будущую жизнь, которая, как ему казалось, неуловимо сходила на нет, лишая права на надежду.

– Саш! Ну что с тобой? – Аркаше было не до шуток. – Давай начистоту! Ты что, не веришь, что мы тебя вытащим?

– Не знаю, Аркадий! Два раза удача по одному и тому же вопросу не приходит. И так спасибо тебе, двадцать лет протянул.

– Ну ты же не боялся тогда ничего! Наоборот, злой был, уверенный!

– Молодой был! Дурак! Вот и уверенный… Ладно, это осень, наверное, так на меня действует.

Умирает вокруг всё, и я до кучи!

– Не умирает, а засыпает! Чтобы по весне всё по новой! Вот и у тебя так же будет!

– Иди ты в задницу! Значит, похороним достойно. Но учти: будешь так раскисать – не приду на похороны! А если и приду, то руки не подам и разговаривать не буду! – Аркаша по привычке засунул руки глубоко в карманы и прыснул от смеха.

– Идиот! Кто бы нас услышал сейчас, точно решат, что мы подспятили. Выпить есть?

– Тебе нельзя! – замахал руками Аркадий.

– Можно, Аркаша, можно. И шахматы тащи. Разнесу тебя в пух и прах!

– Может, ещё и девочек тебе выписать? – Аркадий приплясывал на месте и смешно корчил толстую морду.

– Не, с девочками повременим. А вот курить буду и бухать тоже буду!

Они просидели почти до трёх ночи и убрали больше половины бутылки армянского коньяка.

– Жрать охота! Шашлыков бы! – Саша мечтательно закатил глаза.

– Только не говори, что мы будем разводить костёр посреди палаты. Сань, если нас застукают или накапает кто, меня уволят, – промямлил подвыпивший врач, хирург, друг Аркадий Соломонович.

– Не, не посмеют! Я восстание тут организую! Марш протеста!

– Ладно, болезный мой, пойду в ординаторскую, сворую что-нибудь для тебя из холодильника общакового.

– Да, хороший у них главный хирург! Ворюга, дебошир и пьяница.

– Я тоже, по-моему, завязал. Иди уже, добудь нам трофейного закусона и чайку бы с лимончиком!

Странно, на чём зародилась их дружба? Он – повеса, балагур, вечно разрушающий все устои.

Аркадий – добропорядочный обыватель, в сущности, скучнейший тип, ботан. И женился ещё на третьем курсе института на страшненькой Римме. Вернее, не женился – а женили родители на дочери своих близких друзей. Видно, такой порядок вещей вполне типичен для еврейских семей: родичи лучше знают, как их единственному сыну будет хорошо и с кем. Они крайне не приветствовали их дружбу, и Римма к ним с радостью присоединилась.