Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Они говорили обо всём, только не о самом главном. В середине июня, тоскуя и устав от неопределённости, решил, что так дело не пойдёт. Летиция тонкая, особенная, никогда не сделает первого шага, и, скорее всего, именно он невольно даёт ей право усомниться в его окончательном желании быть вместе. Вновь мечталось, чтобы кто-то встречал дома, варил борщи, просыпался рядом, дышал, пел, шуршал по паркету мягкими тапочками. А он каждый день будет приходить с цветами и дарить их, с нежностью заглядывая в глаза близкому, родному человеку… Порой был абсолютно уверен, что они нужны друг другу.

Может, и больше – необходимы!

Это была ещё не любовь. Скорее всего, надежда полюбить или хотя бы заново испытать нечто подобное, пусть даже и простую человеческую привязанность. Но присутствовало и сопротивление, и навязчивая потребность расценить происходящее как кратковременную слабость. И от такой категоричности становилось не по себе. Это было не что иное, как желание выстроить защиту от любой возможности снова пережить потерю или разочарование.

Михаил мучительно понимал, что будет слишком сложно пойти даже на незначительные изменения в своей устоявшейся жизни, которую он сравнивал с застоялым болотцем. Нет, он не был равнодушен к женскому полу и часто шёл на некие отношения. Только это была лишь физическая близость с одной женщиной, до тех пор пока той не надоедала бессмысленная трата времени, и вскоре невольно случалась новая. Летиции удалось разбудить в нём остатки прежнего человека, в существование которого он давно уже не верил, и глупо растерялся.

Они были из одной материи, с одними взглядами на жизнь. Его всегда восхищали женщины с ярко выраженной индивидуальностью и нестандартной внешностью. Он находил Летицию крайне привлекательной, наполненной эстетикой и огромным уважением к себе. «Была бы она посмелей!» – не раз с горечью восклицал Михаил Леонидович и ненавидел своё устоявшееся мнение, что дважды любить не дано, во всяком случае, такому упёртому идеалисту, как он. И однажды в тёплый июньский вечер, когда пушились тополя и пух разлетался по всей Москве, Михаил взял и решился.

– Я не приму никаких отказов! Летиция, мы едем в Ригу. В эти выходные. Я уже договорился с другом. У него прекрасная дача в Юрмале… Тебе он очень понравится, весёлый балагур и интеллектуал. Есть утренний вылет из Ленинграда. Я прилечу на час раньше и буду ждать тебя в аэропорту. Сначала узкие улочки старой Риги, потом к морю… Вернёшься в понедельник первым рейсом.