Часы, идущие назад

Они прошли к стойке.

– Посмотрите в файлах: Нилов Денис, – попросил Гущин.

Глянули в компьютере.

– Есть. Он арендовал ячейку. Номер его паспорта.

– Когда это случилось?

– Пятнадцатого сентября. Он был еще раз в хранилище – почти через месяц. Либо что-то забрал, либо положил.

– Забрал, – шепнула Анфиса Кате. – Накануне того, как явился ко мне в галерею с предложением о продаже. Наверняка о нашем мероприятии в интернете отследил.

– У вас есть записи камер? – спросил Первоцветов.

– В самом хранилище, где ячейки, камер нет.

Полная конфиденциальность для клиентов. Наружные уличные камеры и камеры в зале работают всегда, как того требует безопасность.

– Мы изымем пленки для просмотра.

Охранник открыл для них дверь зала ячеек. Полковник Гущин сверился с шифром. Он шел вдоль ряда маленьких стальных боксов.

– Электроника. У арендатора считывается биометрия, отпечаток пальца. Или по шифру. Вводите цифры.

Гущин потыкал толстым пальцем панель. Пискнуло, замок щелкнул. Гущин открыл дверь сейфа.

Они все сгрудились за его спиной.

Внутри лежало два больших конверта из коричневой крафтовой бумаги.

Смотреть, что внутри, в банке, на глазах любопытных менеджеров, естественно, не стали, вернулись в отдел.

И там, в кабинете, полковник Гущин взвесил оба конверта на ладонях. Один был гораздо толще, и Гущин решил начать с него. Аккуратно ножницами отрезал край и вытряхнул на стол содержимое.

Фотографии. Старые, как и прежние. Много фотографий.

– Анфиса Марковна, слово вам. Вы у нас спец. – Гущин сделал приглашающий жест.

Анфиса уселась за стол, начала раскладывать снимки, пристально рассматривать их, переворачивать, чередуя в каком-то лишь ей ведомом порядке.

Капитан Первоцветов подошел к ней вплотную и встал у нее за спиной. Катя поймала его взгляд – он смотрел не на фотографии, а на затылок Анфисы, на завитки ее темных волос.

– Вот. Это Мрозовская снимала. Ее стиль. – Анфиса подвинула к Кате и Гущину два снимка.

И Катя тоже узнала руку гения фотографии – та же немного расплывчатая манера, что и на знаменитом снимке актрисы Комиссаржевской.

Но если там этот прием способствовал воздушности и свету образа, то здесь – зеркально наоборот. Темные тени, стена и на ее фоне – выхваченный призрачным ночным светом керосиновой лампы силуэт.

– Аглая Шубникова, снова она, – сказал Гущин.

Аглая на фотографии Мрозовской сидела, скрючившись, в углу кожаного дивана – того самого, вспоротого. Взгляд ее был обращен на зрителей. Светлые волосы разметались по плечам.