Часы, идущие назад

Петруша и все, все, все

Когда Катя на трясущихся ногах спустилась вниз вслед за Анфисой, она увидела полковника Гущина, тяжело облокотившегося на капот своего внедорожника. Перед ним, прямо на асфальте, согнув ноги в коленях, сидел капитан Первоцветов. Анфиса подошла к ним, не обратив никакого внимания на свою сумку, валяющуюся в луже. Сумку подняла Катя.

– В глаза нам всем лгал с самого начала! – Гущин шипел, ярость его куда-то ушла, видно было, что он сильно испугался того, что могло произойти.

– Я не лгал. Но и правды сказать не мог. – Голос Первоцветова звучал глухо, но не дрожал и не срывался.

– Что он твой брат? Наркоман, дилер, владелец фотографий? Что ты сразу понял, о ком речь? Что прикидывался, что ты его «ищешь»?! Все равно ведь все открылось! Сколько времени мы потеряли, но все открылось!

– Я и не сомневался, что вы рано или поздно все узнаете.

– И что? И чего ты хотел? Голову себе расколоть об асфальт? Умереть? Ты нормальный, а?

– Я нормальный. – Капитан Первоцветов поднял голову. Он смотрел не на злого Гущина, а на Анфису. – Я не мог сказать вам правды.

– Почему? – спросила Анфиса.

– Потому что захотела.

– Помните, о чем я вас просил?

Катя вдруг поняла: Анфиса никогда не расскажет им о том, что в действительности произошло между ними там, наверху, на башне с часами.

– Там же в кадрах все, идиот! – злобно и как-то жалостно воскликнул полковник Гущин. – И про отца твоего, и про мать. И про деда.

– Ты с братом контакты поддерживал? – спросил Гущин.

– Редко. Мы с ним встретились на похоронах отца. Он с отцом ведь остался. А я с мамой. Она нас забрала сразу, после того как… Да, и это вам рассказать надо. Хотите послушать, да? Молотова чистую правду сказала насчет Маргариты Добролюбовой, мой папаша ее изнасиловал жестоко. Это я сам видел, на моих глазах случилось.

– Как же это?! – ахнула Катя.

– Мне было пять. Петьке десять. Он потащил меня за самогоном в садовый домик. Здесь недалеко. – Капитан Первоцветов махнул рукой за фабричные корпуса. – Тогда, в восемьдесят седьмом, была же кампания по борьбе с пьянством. Это я сейчас понимаю, что к чему, – тогда-то, в пять лет, я просто за братом хвостом. Тогда здесь горожанам давали лоскуты земли под огороды, чтобы хоть картошку с луком сажали.