Часы, идущие назад

– Да за одно это его… что он вам вред хотел причинить… за одно это его надо… В порошок мало стереть!

– Это вас не касается, – обернулась Анфиса. – Это не вам решать.

– Я видел это своими глазами.

– Вы видели, что он… упал из окна. У него закружилась голова, а там подоконник низкий. А я его удержала. Смогла удержать. Это вы видели.

Гущин хотел что-то воскликнуть – отчаянно и гневно, но на этот раз Катя с силой дернула его за рукав. Молчи ты, старый!

После долгой паузы Гущин объявил:

– Все равно пусть сидит под замком.

Мы делом заняты, разыскными мероприятиями. Что я, сторож ему, что ли? А если он снова на башню рванет вниз бросаться? Или на машине разобьется? Он же псих, Анфиса Марковна.

– Он не псих, Федор Матвеевич. Он в крайней степени отчаяния. Он считает, что пропасть перед ним. И выход лишь один – там, на ее дне. Будь у меня такая семья, такое наследство, такой шок, пережитый в детстве, я бы и столько времени не прожила, сколько он прожил на белом свете.

– Иезуитством было назначать его сюда, в Горьевск, начальником ОВД! – подхватила Катя.

 – Если в кадрах были сведения, что они там, не понимают, что ли?

– Он Нилова, фотографа, вполне мог убить. – Гущин погрозил кому-то кулаком. – Нет ему пока моей веры в том, что он непричастен!

– Аглаю он точно не убивал, его вообще тут не было. – Катя сама начала злиться. Пережитый шок выходил из нее, как гной из раны. – И фотографа не было. И этого Петруши-Кучи здесь не было, он еще и долгов не наделал, и фотки не разбазаривал.

И Макара Беккера у Первоцветова не было времени убить, он в отделе находился, чего бы вы там ни кричали в горячке. Он Молотовой благодарен за то, что она его в детстве спасла. Не стал бы он.

– Он тайком сделал дубликат ключа от башни. Это самое главное. А насчет Аглаи Добролюбовой… Не забывай, ее отец, возможно, застрелил его отца. Кто знает, Катя, какие пути выбирает месть? Как долго она гнездится в сердце? Если его дед был таким – этот бывший кучер, генерал МГБ, и папаша – стервец, кто даст гарантии, что он другой?

– Я дам гарантии, – тихо сказала Анфиса.

 – Он другой, Федор Матвеевич. Его поступок это доказывает.

Гущин всплеснул руками и подавился ответом.

– Нам надо отвлечься. Переключиться на другое, – решила Катя после долгого молчания, повисшего в кабинете. – Надо прийти в себя. Что мы хотели сделать до? Допросить Ульяну Антипову. Федор Матвеевич, давайте на доктора переключаться.