Часы, идущие назад

 – Только Денис думал, что дочка моя убита. Повешена на башне с часами. А я ему, как и остальным, правды не открыла.

Капитан Первоцветов стоял позади Анфисы. Близко. Вроде бы случайно это вышло.

– Он вам говорил про фотографии? – спросил Гущин.

– Какие фотографии? Про работу, что ли, свою? Он же фотограф.

– Нет, я имею в виду другие снимки. Значит, не упоминал?

– Да какие фотографии-то? О чем? – Марго любопытно моргала.

– К нему кто-нибудь приходил? Вы его с кем-то из местных видели?

– Нет. Мы тихо жили.

Он с работы придет – и сразу шмыг к себе за компьютер. С фотоаппарата там что-то перегоняет.

– А к вам кто приходил, когда он был дома?

– Мария Вадимовна. – Маргарита закрыла лицо руками. – Ох, свинья я пьяная… Горе-горе, такое горе… Макар… племянник ее… А я, свинья, так еще к ней и не сходила, не поддержала в ее беде.

– Может, кто-то еще?

– Макар, – Маргарита вытерла слезы, что начали капать, – с ней приезжал иногда, продукты они мне привозили. Мясо, кур.

– Еще с ней Ульянка раз приехала, Тонькина дочка.

Они с Вадимовной на машине из Москвы по пути заскочили, опять же продуктов мне привезли. Только я Ульянку не люблю. Дрянь она девка. С Тонькой-то, ее матерью, мы дружили. А Ульянка и мать свою стыдилась, и меня презирает.

– А Казанский? Вы же говорили, он часто навещал вас?

– Он за то время, что квартирант у меня обосновался, один раз только и был, когда Денис на электричке в Москву укатил по делам. Опасался он – я ж говорила вам, опасался, что про него и Аглаю узнают.

В тот раз только деньги мне дал. Цветы-то старые с чего засохли, думаете?

– Да, цветы, орхидеи, – Гущин кивнул. – Понимаете, мы мало знаем про вашего квартиранта Дениса Нилова. Так вышло, что нам не удалось собрать о нем какой-то значимой информации. А он очень важен для нас. Вы тот человек, который общался с ним все эти месяцы, вы жили в одном доме. Вы его видели в последние дни перед его гибелью. Расскажите нам о нем, Маргарита.

– Приставать он ко мне не приставал.

 – Марго Добролюбова неожиданно вздохнула. – Хотя я… чего греха таить… прошлое-то мое вам известно. Вежливый парень. Нарик он был – этого ведь не спрячешь. Но я его не осуждала. Кто я такая, чтобы осуждать… Он денег, конечно, хотел добыть, как они все сейчас, молодые. Деньги любил. Но жадным не был. Вино мне покупал, продукты давал. Жалел. Да, он меня жалел. Голову свою ради меня под удар подставил. Потому что вошел в мое положение и сострадание имел.