Чебурашка

Нарядные девчата, голые плечи, дикие причёски, помада и блеск, восторг и юная жажда, а ещё распахнутые глаза, ожидание новогодних чудес, любовные вибрации и предвкушение грандиозного будущего. Это школьная дискотека, декабрь восемьдесят третьего. Всё, как и в прошлом… Всё, как и в будущем…

— Нет! — машу я головой, отбиваясь от претенденток. — Этот танец я уже обещал.

Как тяжело быть звездой. И чего все хотят славы? Странные, странные люди. Я нахожу Катю. Она уже начинает танцевать с Цеповским друганом из «А» класса.

— Извини, братан, — оттесняю его я. — Этот танец мой. Если недоволен…

— Не-не, всё нормально… — отступает он, и я прижимаю Катьку к себе.

Мы толком ещё и не поговорили после боя.

— Как ты? — спрашивает она. — Голова после вчерашнего не болит?

— Нет, Кать, нормально. Были бы мозги, мог бы и сотряс получить, а так…

— Да ну тебя, — хлопает она меня по плечу.

— Классно выглядишь, — улыбаюсь я.

Какое-то время мы танцуем молча. От неё приятно пахнет и… и вообще, Катька… она…

— Ну, ты доволен, — прерывает она мои мысли.

— Кать, — говорю я. — Он ведь с этим Парусом заодно. Он малолетний преступник, понимаешь, что с нами хотел сделать дядя Витя?

Она только головой качает.

— Завтра можно будет посетить Валентина, — говорю я. — Хочешь со мной? Вот человек, несмотря на опасность, даже не задумался, сел за руль и ударил по газам.

— Пойду, конечно, — кивает она. — Не забудь, обязательно меня возьми.

— Ладно, — обещаю я.

Она наклоняется вперёд и утыкается мне в плечо. И от этого её простого и искреннего движения мне делается легко, приятно и хорошо на сердце. Мы переминаемся с ноги на ногу, обнимая друг друга.

— Спасибо, — шепчет она, не поднимая головы.

Гремит музыка, но я, всё равно слышу, и чуть сильнее прижимаю её к себе. Над нами льётся голос Макаревича, летает серпантин и кто-то выстреливает из хлопушки, осыпая нас мелкими кружками конфетти.

Когда песня кончается, Катьку забирает Миха, а меня хватает Вика.

— Что за «вау» опять?

— Это высшая форма восторга. Значит, что ты просто огонь и у меня от тебя крышу срывает, — поясняю я.

— Ну, тогда ладно, — великодушно усмехается она.

В сумасшедшем золотом мини, держащемся чуть ли не на сосках, с сумасшедшими перьями вместо волос, блестящими губами и глазами, она похожа на эстрадную диву.