Чебурашка

— Пошли танцевать уже, я тебя жду-жду, а ты за чужими юбками весь вечер бегаешь. Ты знаешь, что Луткова так за тебя перенервничала вчера, что слегла сегодня?

— Нет, — качаю я головой. — Ну, нафиг. Не может быть такого!

— Ладно, шучу, она простудилась просто. Хотя, вчера она так орала, что голос посадила. За тебя болела, между прочим. А сегодня рыдала в трубку, что родичи не отпускают на дискотеку. Прикинь, какой облом. Она тоже подготовила крутое платье, чтоб тебя завоевать, а тут температура.

«Да» она произносит так, будто это не она, а её родитель. Я ржу.

— Конечно, любовь моя, — смеюсь я.

— То-то! — благосклонно кивает она. — Ты видишь, я даже без каблуков сегодня. Всё для тебя, милый.

От неё пахнет «Опиумом», и этот аромат меня отравляет и немного сводит с ума. Мы танцуем под сладкий голос Иглесиаса и Вика тесно прижимается ко мне. И не просто прижимается, она шевелится, производит едва заметные движения, которые заставляют меня невольно реагировать, и она чувствует эту реакцию, и воспринимает, как неоспоримое и по-юношески твёрдое и несгибаемое доказательство своей неотразимой магии.

Я наклоняюсь и целую её в шею и чуть касаюсь языком. Она вздрагивает, содрогается, откидывает голову и смеётся одновременно страстно, победно и призывно… Что ж ты со мной делаешь.

Музыка заканчивается, а мы не замечаем, увлечённые «танцем» и наметившимся взаимопониманием по ключевым вопросам межполового общения.

— У меня есть квартира, — горячо шепчет мне на ухо Вика, не замечая ничего вокруг. — Подруга с родителями на все каникулы уехала в Ленинград, а я взяла у неё ключи. Пойдём? Прямо сейчас. Хочешь?

Хочу ли я? Ты, должно быть, шутишь, детка. Ну кто же не хочет!

— Конечно, да, — киваю я. — Стой здесь. Я отойду на одну минутку.

Я хочу предупредить Катю, что ухожу и, заодно, попросить Миху проводить её до дома.

Бегаю по залу, но Катьку найти не могу. Блин, может, в туалет пошла…

— Миха, ты Катюху не видел? — хватаю я своего дружка за локоть.

— Видел. Она домой пошла.

— Да ну, с чего бы? Ты гонишь, Миш…

В груди кто-то проводит гвоздём по стеклу. Блин!

— Нет, она стояла, смотрела вместе со мной, как ты Вику мацаешь, а потом домой пошла.