– Ханна вышла, прикрыв за собой дверь.
Маркус сидел и потягивал виски, слепо глядя в окно. Все кончено. Пошли прахом его усилия скрыть в тайне предательство Дэвида. И кто его разоблачил?! Сам же неблагодарный братец. Он видел, что Розалинда в ужасе от того, что натворил Дэвид, да и он, Маркус, тоже. Селия просто шокирована, но позже она поймет, что ее предали. Прощаться с иллюзиями всегда очень больно… Но еще больнее было вспоминать несчастное лицо Ханны – ее так унизили, растоптали.
Он невесело улыбнулся. Вот три женщины, счастье которых для него превыше всего на свете.
Но то, что он сделал, явилось для них оскорблением и ужасом.
Послышался резкий стук в дверь, которую тут же бесцеремонно распахнули. Герцог не обернулся; он знал, кто к нему пожаловал. Эксетер давно ее поджидал.
– Маркус, я никогда не имела привычки подвергать сомнению твои действия, – начала мачеха тихо. – Ты взрослый мужчина. И пусть мне не всегда нравились твои решения, я говорила себе: ты достаточно опытен, чтобы отдавать себе отчет в поступках.
И держала язык за зубами. – Розалинда замолчала, и Маркус едва не ощутил, как бьется ее сердце. – Но я не смогу жить в ладу с собой, если не спрошу – зачем?"
"– Я пошел на обман ради вас, – спокойно ответил он. – И ради Селии.
– Ах, Маркус… – прошептала она в смятении.
Герцог, все так же глядя в окно, поведал ей все тихим голосом.
– Я не хотел, чтобы вы знали, как гадко Дэвид поступил с этой женщиной, – завершил он свой рассказ. – Ханна была для меня никем, как и я для нее.
Несколько месяцев притворства, и она вернулась бы к привычной, но уже вполне обеспеченной жизни. И я бы вернулся к своей; вот все бы и устроилось как нельзя лучше.
– Значит, так ты решил меня пощадить?! – изумилась Розалинда. Прикрыв глаза, Маркус слушал, как мачеха перечисляет все те доводы, которые уже приводила Ханна. – Чтобы я думала, будто ты несчастен в браке, что жена тебя бросила, а тебе она настолько безразлична, что ты не сделал ничего, чтобы ее удержать?.
.
В комнате воцарилось молчание, которое было красноречивее любых слов. Маркус ничего не отвечал, не желая больше оправдывать брата. Розалинда тяжко вздохнула.
– Но я бы никогда не обвинила Дэвида! – воскликнула она удивленно. – Я бы отругала тебя и злилась бы на тебя. Но никогда бы не заподозрила Дэвида. О Маркус, как ты мог?
– Привычка, – усмехнулся он, залпом допив остаток виски в стакане.
Никто не догадывался, сколько раз он спасал Дэвида. Даже сам Дэвид.
