– Насколько далеко заходит этот золотистый загар? – Его ладони скользнули вверх, чтобы обнять грудь. – И что ты для этого делаешь, когда выходишь на солнце.
– Я… – Ханна уронила голову ему на плечо, когда Маркус снова поцеловал ее в шею, обнимая грудь, сжимая пальцами соски. – Я всегда… – Он прикусил мочку ее уха. – Я… – Прижал ее к себе. Ханна почувствовала, как он напряжен и возбужден. Ее ноги ослабли.
– Ну? – Он оторвался от ее груди. Теперь его ладони гладили ее бока, пока не сомкнулись на талии. – Так что ты делаешь, дорогая?
– Забываю дома шляпу, – выпалила Ханна.
Он сжал ее руки так, что она не могла ими даже пошевелить. Ханна попыталась освободиться – напрасно. Вдруг Эксетер подтолкнул ее вперед. Теперь ее живот упирался в резной столбик кровати.
Его губы замерли на ее шее. Маркус уже понял, как это ее возбуждает. Пальцы легонько коснулись спины – Ханна тихонько вскрикнула. Всякий раз, когда она занималась любовью, ее спина соприкасалась с матрацем. Но Маркус, казалось, любил и ее спину простым касанием губ и пальцев.
Это сводило Ханну с ума."
"Он поцеловал ее плечо, провел языком вдоль ключицы. Ханна обхватила столбик кровати, чтобы не упасть. Теперь он, нежно покусывая, целовал ее спину, в то же время обнимая ладонями округлости ягодиц. Она уронила голову – дыхание сбилось и перешло на легкие вздохи. Потом Маркус наклонил голову – Ханна почувствовала, как его волосы щекочут талию. Тогда он лизнул чувствительную складку между бедер.
Ханна застонала. Одной рукой сжимая бедро и покрывая поцелуями спину, другой он ухватил ее между ног.
Почувствовав, как подкашиваются ноги, Ханна сделала слабую попытку сдвинуться, но он поспешил воспользоваться тем, что она теряет равновесие, и просунул вперед колено. Ей пришлось упереться ногой в нижний край кровати.
Ханна ни разу не испытывала ничего подобного. Его пальцы были внутри нее, двигаясь с нарастающим напором, его губы ласкали потаенные места. Дрожь охватила все ее существо. Она была готова разрыдаться и воспарить.
Но в этот момент Маркус остановился. Все поплыло у нее перед глазами, когда она позволила ему перевернуть себя. Он опустился перед ней на колени. На его лице появилось странное, почти злое выражение.
– Почему ты сердишься? – прошептала Ханна.
– Сержусь? – Его лоб тут же разгладился. – Вовсе я не сержусь. – Маркус озорно улыбнулся. – Я просто выбирал, чем мне полакомиться в первую очередь.
Она не сдержала улыбку, замирая от предвкушения.
