Ханна не могла пошевелиться, растворившись в ощущении полного удовольствия. Маркус рухнул сверху, как будто тоже не мог – или не хотел – двигаться.
Мало-помалу сердце восстановило привычный ритм. Эксетер лежал не двигаясь, обхватив ее руками. Его голова покоилась у нее на плече. Здесь, наедине с ним, она чувствовала себя, как в раю.
Ханна совершенно забыла, что есть еще большой мир, что там ей еще предстоит давать объяснения, делать трудный выбор… Но в объятиях Маркуса имеет значение лишь то, что она любит его.
Ханна не слышала, как в дальнем конце комнаты отворилась дверь.
Не слышала слов Лили, если та вообще что-нибудь сказала. Зато услышала грохот подноса, который полетел на пол. Чашки и блюдца превратились в груду осколков. Ханна испуганно вскрикнула. Маркус поднял голову.
– Вон, – приказал он.
Она выглянула из-под его руки как раз в тот момент, когда горничная, с побелевшим лицом, уставилась на них. Ханна густо покраснела: было совершенно очевидно, чем они занимались."
"Внезапно Лили, зажмурившись, рухнула на колени и принялась составлять разбитую посуду на поднос.
Наверное, девушка смутилась еще больше, чем сама Ханна, и боялась, что ее теперь прогонят. Однако, несмотря на явно неприличное положение, в котором ее застала камеристка, Ханне все равно было смешно. Она стиснула руку Маркуса, призывая его на помощь.
Он посмотрел на нее, отблески утоленного желания еще согревали его взгляд.
– Оставь это, – лениво сказал герцог. Позвякивание фарфора продолжалось. – Оставьте! – повторил он уже с нажимом.
Позвякивание немедленно стихло. В следующий миг дверь отворилась и тихо затворилась.
– Боже мой!.. – прошептала Ханна.
Маркус обнял ее одной рукой, и она снова была готова ахнуть, только Лили была здесь совершенно ни при чем.
– Что такое?
– Ей следовало бы постучать, – ответила Ханна. Ее голос дрожал от едва сдерживаемого смеха.
Он пожал плечами.
– Уверен, отныне она будет стучаться.
Ханна смеялась до тех пор, пока не заболел живот. Маркус смотрел на нее с улыбкой.
Когда она немного успокоилась, он погладил ее по бедру и предложил:
– В следующий раз воспользуемся моей спальней. Там нас никто не потревожит.
Ханна снова рассмеялась. Как это неожиданно и несвойственно для Эксетера – дразнить ее! Он улыбнулся – точь-в-точь шаловливый мальчишка, обдумывающий очередную проделку. Как она любила его таким! А ведь он сказал «отныне»! «Я хочу, чтобы ты навсегда осталась со мной», – вспомнила Ханна его слова, сказанные прошлой ночью.
