Он насмешливо выгнул бровь, как бы говоря: вот видите, не так все просто! – Розалинда, вы застали нас врасплох. Не соблаговолите ли отдохнуть после утомительного путешествия?
Селия и ее мать тотчас же согласились, но Ханна поджала губы.
– Я тут не останусь, – громко сказала она. – И не собираюсь замуж за этого человека!
Розалинда со вздохом обняла Ханну.
– Идемте, дорогая. Маркус не такой уж плохой человек. Знаю, он бывает резковат и хмурится, когда злится, но вы не должны падать духом. Лучше вспомните все хорошее, что побудило вас выйти за него!
Воцарилось молчание.
Дамы выжидательно смотрели на Ханну и герцога. Те стояли лицом к лицу и разглядывали друг друга так, словно собирались стреляться на дуэли.
Тогда Розалинда поспешно переключилась на герцога.
– Маркус, не стой, как истукан. Скажи что-нибудь, подбодри ее!
– Мне нечего сказать, – холодно ответил герцог. – Пусть сама объясняется… если хочет.
– Маркус! Как ты можешь?!
– Вот спасибо! – Ханна смерила его гневным взглядом.
Она оказалась здесь не по своей воле.
Это он виноват. А еще выставил ее полной дурой. Услышав гневные нотки в голосе матери, Молли была готова расплакаться вновь, и Ханна инстинктивно бросилась утешать дочь.
– Мы непременно уедем! – Взяв Молли за руку, она направилась к выходу.
Дворецкий изумленно смотрел то на нее, то куда-то поверх плеча Ханны – несомненно, на герцога. Но ей было все равно. Она уедет, даже если придется выломать дверь голыми руками и дойти до Мидлборо пешком с сундуком на плечах.
– Ханна, подождите! Вы не можете уехать! – Селия рванулась к двери. – Прошу вас, не уходите!
– Вы слышали, что сказал ваш брат? Я хочу уехать, и никому меня не остановить.
– Вы совершенно правы, – согласилась Розалинда. Она подошла и встала рядом с дочерью. – Не знаю, что нашло на Маркуса, но вы должны знать: у него с детства склонность к разным выходкам. Не так, как у Дэвида, но временами он бывает очень груб. Вы не должны принимать это близко к сердцу.
На нее смотрели две пары ярко-голубых глаз – одни горели от волнения, в других читалась решимость.
И Ханна вдруг поняла, что угодила в цепкие объятия: с одной стороны – особы романтической, с другой – заядлой свахи. Пиши пропало, если она не сумеет выбраться сию же минуту! Ханна оглянулась на герцога, которому самое время было вмешаться и поставить точку. На минуту их глаза встретились, его взгляд был непроницаем, потом он чуть заметно пожал плечами.
– Харпер, пусть приготовят комнаты.
