Чехов 7. Императорская охота

И если бы не вы, мастер Чехов, то не было бы меня уже в живых. Я человек хоть и не шибко умный, но понимаю, что мне на вас молиться надо до конца своих дней.

— Сдается мне, что ты не так глуп, как пытаешься казаться, — возразил я с усмешкой. — И говоришь складно. Да и вряд ли глупый дошел до таких выводов, какие ты сделал.

— Мне книжка попалась хорошая под руку, — кивнул мужчина. — Лекарь позабыл ее на подоконнике. Я взял, чтобы вернуть. И перед тем как отдать, пролистал. Сам не понял, как начал читать. Лекарь тот ко мне подошел, но не стал ругать, что его вещь трогаю.

А вместо того посоветовал начать с другой. И на следующий день принес мне несколько книг. Велел читать, а потом вопросы задавать, если чего не понял."

"— И много вопросов пришлось задавать? — прищурился я.

— Поначалу стыдно было спрашивать. Но потом и впрямь начал любопытствовать. А лекарь тот, хоть и из благородных, но со мной говорил по доброму. Он же мне сказал, что каждый человек может жизнь заново начать. И сказал это так мудрено, но в душу мне запали эти слова.

— Какие?

— Что нельзя стать счастливым по чужой воле. Только самому захотеть надо. И он спросил, хочу ли я жить по-другому. А я что… — он пожал плечами. — Как вспомнил жену свою, змеюку. Работу постылую. Приятелей, которых трезвыми ни разу не видел. А если видел, то не узнавал…

Он повесил голову, словно сами воспоминания делали ему больно.

— Ни к чему я не стремился. Ничего не хотел по-настоящему. Жил как нелюдь. И только одно во мне оставляло человека, барин.

— Что же?

— Когда коты меня встречали и жались ко мне.

Так доверчиво, словно я и впрямь чего-то стоил. Будто и не был потерянным и никчемным. Я их кормил, даже когда самому нечего было есть. На выпивке экономил, чтобы им рыбки прикупить.

Словно поняв, что разговор шел о них, с лестницы скатились пушистые питомцы. И с разбегу запрыгнули на гостя. Тот уронил котомку, из которой послышался стук и подхватил котиков. Потом уселся прямо на пол и притулился к стене.

— Похорошели вы при некроманте, — забормотал мужчина, вжимаясь лицом в кошачий мех.

— Мои вы родные… простите за… какие ж вы мои…

Он сбивчиво что-то бормотал, но коты, кажется, понимали. Потому как мурчать стали намного громче. Будто не хотели, чтобы кто-то другой слышал то, что предназначено им.

В комнате проявилась Виноградова и прижала ладонь к губам. Наверняка открывшаяся ей картина произвела на женщину неизгладимое впечатление.

— Ну полно… Литрушечка… когтистенький ты мой…

Мужчина поднял лицо.