Чехов 7. Императорская охота

— Тогда можете быть свободны, — распорядился Император, и Кошка сошла с трибуны. — Позовите госпожу Лису.

Слуга поклонился и вышел из шатра. И в помещение нетвердой походкой вошла Свиридова, лицо которой скрывала маска Лисы. Девушка также была в сером платье, похожим на то, в которое была облачена Нечаева. Елена прошла к трибуне и встала за нее.

Сперва Филипп Петрович повторил вопрос про то, была ли Лиса на приеме. И после утвердительного ответа, уточнил, что Лиса может рассказать по существу.

— Я слышала разговор Волков после того, как господин Смерть и госпожа Кошка ушли от господина Медведя, — начала Лиса.

— Как проучить? — уточнил Император.

— Они не сказали. Но разговор шел про унижение в присутствии Господина Медведя.

— Они знали, кто был под маской Смерти? — уточнил Филипп Петрович.

— Один из Волков сказал, что за маской скрывается мастер Чехов. Труполюб. Так он сказал. Именно это слово.

Отец поморщился, но продолжил:

— У меня, все, великий мастер. У семьи Мининых есть вопросы?

— Нет, великий мастер, — ответил старший Минин.

— У меня есть, — вдруг произнес Станислав Викторович и обратился к стоявшей за трибуной Лисе. — Вы знаете, кто был под масками волков?

— Только одного, — ответила Лиса. — Того, кто предлагал унизить мастера Чехова. Я знаю его голос и не сомневаюсь, что он сидит за вашим столом.

Она указала на одного из Мининых, и по залу пронеслись шепотки. А Филипп Петрович довольно улыбнулся.

Минин заскрипел зубами, но произнес:

— Голос может быть похожим."

"— Я уверена, — повторила Елена жутковатым холодным тоном. — Я знаю этого человека.

— У меня больше нет вопросов, — довольно заключил князь Чехов.

Император кивнул Лисе, и та удалилась из зала.

— Вызов третьего свидетеля не имеет смысла, — заключил Император. — Думаю, этого хватит, чтобы большое жюри вынесло вердикт, виновна ли семья Мининых. А я назначу размер виры семье Чеховых. При условии, что жюри признает семью Мининых виновными.

Я с трудом смог скрыть улыбку. Император дал достаточно тонкий намек на то, какое решение должно вынести жюри. И глава семьи Мининых видимо тоже понял этот намек:

— Я хочу прибегнуть к древнему праву, — выговаривая каждое слово, произнес он, сверля отца полным ненависти взглядом. — И потребовать суда поединком.

На другой исход надеяться не стоило. Особенно после того, как правитель спросил Кошку, что произошло в саду.