Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Жилистый, крепкий, с русыми волосами и пронзительным взглядом светлых глаз — он чем-то напомнил самого Александра Васильевича.

Мы прошли по пирсу к беседке, остановились у стола, и Морозов произнес:

— Хотел бы познакомить вас со своим племянником, Михаилом Морозовым…

Я нахмурился, рассматривая парня. В памяти тотчас всплыл рассказ Александра Васильевича, в котором он поведал о своей родне в другом мире.

— Он приехал издалека. Погостить и проведать старика… — продолжил хозяин особняка.

При слове «старик» парень усмехнулся:

— Думаю, ты и сейчас можешь дать фору любому молодцу.

Гость встал с кресла и протянул мне ладонь:

— Михаил Владимирович Морозов.

— Павел Филиппович Чехов, — представился я, отвечая на рукопожатие.

— Мой дядя очень много про вас рассказывал, — продолжил Михаил, внимательно и с интересом рассматривая меня.

— Надеюсь, что только хорошее, — ответил я.

Михаил усмехнулся:

— Исключительно! Говорил, что вы лучший адвокат Петрограда, и защищаете простых людей. Это мне по вкусу.

— Ладно, давайте уже присядем, — оборвал беседу Морозов. — А то в ногах правды нет. Особенно в моем возрасте.

Мы сели в удобные кресла, и я поинтересовался:

— Итак, Александр Васильевич…

— Как вы уже знаете, Павел Филиппович, я ушел на пенсию, — начал Морозов, разливая по чашкам чай. — Отдел кустодиев теперь возглавляет Стас Зимин.

— Поздравляю вас, — ответил я, но Александр только отмахнулся.

— Не с чем. Я еще полон сил и энергии, так что на пенсии мне скучно. Большую часть своего бытия я вел активный образ жизни.

Боковым зрением я заметил, как сидящий в кресле Михаил снова усмехнулся. Словно бы знал про эту «следственную работу разъездного характера» чуть больше. Но я не стал ничего уточнять, а вместо этого заметил:

— Вы вроде бы хотели открыть крохотную чайную компанию на болотах…

— Все так, — согласился Морозов и протянул мне чашку. — Кстати, попробуйте отвар.

— Благодарю.

Я взял чашку, сделал глоток.

— Так что вы хотели обсудить? — произнёс я.

— Дела кустодиев доверены человеку, в котором я уверен, — начал Морозов. — Империя в безопасности. Сам же я задумался вот о чем, Павел Филиппович…

Он замялся, подбирая слова. А затем продолжил:

— Как вы уже знаете, в нашем мире кроме людей живут и… не совсем люди. Вернее, с виду то они часто похожи на нас, практически ничем от нас не отличаются…

— Как Фома? — уточнил я.