Чехов. Книга 2

 — Да пока продумывал детали…

— Если вы позволите воплотить эти идеи в жизнь — я буду вашим вечным… — начал было Веленцев, но я закашлялся, прерывая мужчину, пока он не сказал лишнего и не попал в должники к призраку:

— Вы можете работать вместе, — произнес я.

И оба модиста, живой и призрачный, с интересом посмотрели на меня. Затем переглянулись:

— Для меня было бы великой честью работать с лучшим творцом Империи, — произнес Константин. — Если мастер Барков не против…

— Можно попробовать, — согласился призрак. — Я видел ваши работы, мастер Веленцев.

— Мастер Барков сможет рисовать, когда наберёт ещё немного силы, — пояснил я. — Или писать подсказки с помощью доски с магнитными буквами. На их передвижение у вас хватит сил.

— Неплохо, — с уважением протянул Николай. — Это вы хорошо придумали, мастер Чехов.

Веленцев же выскочил из комнаты, прижимая к груди заветную тетрадку, которую он считал величайшим из кладов.

— Теперь ты понимаешь, некромант, почему я не могу уйти, — довольно усмехнулся призрак. — Этот увалень даже на деньги не взглянул. Вот что значит настоящий творец. Ему куда более ценным кажется шанс создать что-то красивое.

Меж тем, Веленцев торопливо выкатил в центр мастерской чертежную доску с закреплённым на ней листом бумаги. Барков подошёл ближе, усилием воли поднял карандаш и нарисовал на белом полотне несколько линий, объединив их в грубый рисунок. Но восторгу Веленцева не было предела.

— Прекрасно, — модист захлопал в ладоши и обернулся ко мне. — Сам Искупитель привел вас в мою мастерскую, Павел Филиппович.

Я кивнул:

— Мастер Барков скоро развоплотится, полагаю.

— Почему? — испуганно спросил Веленцев и повернулся к призраку.

— Потому, что я нашел преемника, — грустно улыбнулся полупрозрачный мужчина. — И очень надеюсь, что вы сумеете воплотить мой проект.

— Мы сумеем, — прошептал Константин и с надеждой посмотрел на меня.

Я вздохнул и бросил нить силы в сторону мертвого модиста.

— Что ж, на совместную работу вам хватит, — я взял со стола чашку с чаем и сделал пару глотков. Мои пальцы стали прохладными.

— Спасибо, Павел Филиппович, — потрясенно произнес живой модист и мне показалось, что он готов упасть передо мной на колени.