Чехов. Книга 3

Похоже бедолагу сбил автомобиль на том самом повороте. Теперь он обречен повторять свой последний путь раз за разом.

— Что-то не так? — осведомился Фома и подозрительно глянул в темноту.

Собаки тотчас ретировались и рванули прочь.

* * *В особняк мы прибыли уже ночью. Слуга высадил меня у двери жилого крыла и уехал парковать машину. Я же поднялся по крыльцу, отпер замок и вошёл в дом.

— Где пропадал? — послышался в темноте голос Виноградовой.

Я прошел в гостиную, сел в кресло и односложно ответил:

— Дела.

— Дела у твоего отца, — хихикнула в ответ призрак.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но передумал вступать в спор. Призрак же подлетел ко мне и села в кресло напротив:

— Иришка приезжала. Искала тебя. Ждала. Но не нашла. И поэтому оставила записку на столе в кухне.

— И что она написала? — нехотя уточнил я.

— Павел Филиппович, вы говорите обидные вещи, — фыркнула призрак. — Думаешь, я стала бы читать письмо, которое адресовано не мне?

— Уверен, — ответил я.

Женщина вздохнула:

— Ладно.

Я только кивнул.

— А ещё, мне кажется, девочка была очень расстроена, что не увиделась с котом, — продолжила призрак.

— Каким? — не понял я.

— Ну как «каким»? — женщина, казалось, даже удивилась моему вопросу. — Нашим домашним котом — Фомой.

— Думаю, завтра у нее появится такая возможность, — ответил я, решив не спорить. — А сейчас не могли бы вы подать ужин.

— Ты что, человек, с ума сошел? — возмутилась призрак. — Я тебе не прислуга.

Я вздохнул и с неохотой встал с кресла. И призрак произнесла:

— Ладно. Так и быть. Добрая я сегодня.

— Спасибо вам большое, — поблагодарил я Любовь Федоровну, но она не ответила. Молча поднялась на ноги и улетела в сторону кухни. А вскоре там послышался звон посуды.

Вернулась она через пять минут, держа перед собой поднос.

— Вот, — она поставила тарелки передо мной. — Прошу. Приятного аппетита.

— Благодарю.

Дважды просить меня не пришлось. И я, забыв о приличиях, жадно набросился на еду, с удовольствием отметив, что готовила Иришка очень вкусно. Любовь Федоровна же молчала. Просто села в кресло, наблюдая, как я поглощаю пищу.

— Ты прямо как дикое животное, Павел Филиппович, — отметила она, когда с едой было покончено.

— Простите, — с деланным сожалением ответил я и отставил в сторону тарелку. — Где мои манеры.

— Вот и я про то, — вздохнув, согласилась призрак.