Чехов. Книга 3

— Разберемся, — пробормотал я, собирая бумаги.

Взгляд невольно задержался на снимке сына Васильева на фоне ростовой линейки. Парень был достаточно высоким, худощавым, с хмурыми глазами на узком лице. На скуле виднелся довольно четкий кровоподтек. На ладонях темнели синие партаки, поплывшие и неровные. Наверняка в приличном обществе за такие было бы стыдно, но парень не стеснялся рисунков и, кажется, даже выставлял их напоказ.

Угадать в нем родственника главы адвокатской палаты можно было с превеликим трудом и с большой натяжкой.

Лишь форма носа была характерной, да цвет волос. Парнишка напрасно решил пойти по кривой дорожке. Ему вряд ли пояснили, насколько серьезным будет наказание за ограбление банка, да еще и в составе группы.

Я обернул папку резинкой и убрал ее в стол.

Теперь надо вернуться к делу Регины.

— На чем я остановился? — пробормотал я и потер переносицу.

Точно! На оранжереях.

Взглянул на лежавший на столе листок. Итак, мужчина купил все ландыши в оранжереях. И…"

"Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон.

Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Беловой. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— Слушаю очень внимательно.

— Чехов, подскажи мне, как тебе удаётся оказаться в ненужном месте и в ненужное время? — послышался в динамике строгий голос Алисы.

— Ты про взрыв? — уточнил я, и не дождавшись ответа, произнес. — Так сложилось. Я не специально.

— А Иванова до истерики тоже не нарочно довел? — спросила девушка.

— Это тоже случайность, — выпалил я, но не мог отказать себе в удовольствии уточнить, — А что случилось?

— Наш дорогой начальник выехал на место преступления.

А вернулся в очень дурном расположении духа и орал на всех до конца рабочего дня. И сказал, что мастер Чехов, «чтобы ему в преисподнюю провалиться», — девушка проговорила фразу в нос, — проклятый некромант опять его унизил. Да ещё и при подчинённых.

— Такого точно не было, — возмутился я.

В динамике послышался тяжёлый вздох:

— Чехов, тебя поминает недобрым словом уже весь третий отдел Петрограда.

Потому что каждый раз после встречи с тобой, Иванов несколько дней ходит чернее тучи. И срывается на подчиненных.

— Я не виноват, что этот ваш Иванов настолько ранимый и истеричный. Мне всегда казалось, что сотрудники жандармерии должны быть более устойчивы к раздражителям.

— Иногда ты и меня бесишь, Павел Филиппович, — судя по голосу, девушка улыбалась. — Ладно. Тебя все равно не исправить.