Чехов. Книга 4

Ее благородно выбеленные сединой волосы были собраны в высокую прическу и скреплены черепаховым гребнем. Дама улыбнулась, показав милые ямочки на щеках, и я хотел было ответить, но старичок перебил меня.

— Где мои манеры? Я Лев Витальевич, а это моя супруга, Надежда Алексеевна Витте. А вы…

— Павел Филиппович Чехов, — быстро представился я и помог женщине поставить на стол самовар.

— Я узнал вас, юноша, — удивил меня лекарь. — Запомнил ваш снимок в «Ведомостях». Правда, он был взят, видимо, из вашего лицея и на мой вкус не особо удался.

— В газете печатали мою фотографию? — удивился я.

— И даже заметку написали, хоть и небольшую, но довольно занятную. А вы не знали? — усмехнулся Лев, впиваясь в меня цепким взглядом. — У вас абсолютно отсутствует самолюбование. Что редкость в наше время для молодого поколения. Я отчего-то полагал, что вы должны упиваться вниманием к своей персоне. Сейчас даже совершенно пустой, ничего не достигший человек мнит о себе Искупитель весть что. А вы выделяетесь из всех.

— Наверно, если бы я знал о публикации…

— Бросьте, — махнул рукой лекарь. — Я нарочно встретил вас перед домом. Долго сидел на лавочке у порога и ждал, пока вы появитесь у калитки. И сразу, как приметил, направился к клумбе.

— Зачем? — заинтересованно уточнил я.

— Мне было любопытно, как вы отреагируете на простоватого навязчивого садовника. Поддержите ли беседу или оттолкнете с дороги. А потом вы помогли смешному старику донести корзинку. Хотя могли бы сослаться на дела, сказать, что торопитесь и пойти в дом.

— Вы меня проверяли? — я улыбнулся.

— Лев Витальевич любит такие шутки, — отозвалась его жена, которая расставляла тарелки. — Проверяет наших знакомцев и приятелей. Друзья уже привыкли к его выходкам.

— И даже считают это забавным, — усмехнулся лекарь.

— Кроме тебя, дорогой, мало кто так думает, — отметила женщина, но не выглядела раздосадованной. Видимо, этот разговор возникал в семье часто.

— Вы уж простите мне мою слабость, — обратился ко мне Лев Витальевич.

— И какие выводы вы сделали обо мне? Или еще рано об этом говорить?

— Для начала, юноша, я уверен, что вы лишены нарциссизма, которым страдают аристократы вашего возраста и статуса. В наше время это довольно редкое явление.

— Даже не знаю, что ответить.

— Странно, учитывая уникальность вашего оттенка силы. Любой другой бы решил, что он слишком особенный и достоин почитания. А вы воспитаны иначе.