Чехов. Книга 4

 — Это он и есть.

— Вот оно что, — протянул Зимин, и в этот момент, в кармане кустодия зазвонил телефон. Парень вынул аппарат, взглянул на экран и поспешно произнес:

— Вынужден на время вас покинуть. Срочный звонок, нужно ответить.

Он отошёл в сторону, мы же продолжили разговор:

— А этот Егор, что вы про него знаете?

— Думаю, практически все, юноша, — ответил Витте. — Он рос в Новгородском приюте, выучился на лекаря. А затем перебрался в столицу. Очень одаренный мальчик. Поэтому я и взял его в ученики.

— А давно перебрался? — уточнил я.

— Сразу после того, как закончилась Смута. У него были отличные рекомендации, поэтому его тотчас взяли в лекарню, где я в то время был заведующим. После того как я перешёл в лекарню Святого Николая, сразу помог Егору перевестись.

— А в каком приюте он родился? — спросил я.

— Приют святого Сергия, — ответил Витте. — Отчего что вы так им заинтересовались, юноша?

— Да так, — протянул я. И в это время где-то за живой изгородью послышался голос Зимина.

— Добрый день.

— Здравы будьте, мастер, — послышался голос Фомы и сердце мое заледенело. — Меня послала сюда Любовь Федоровна. Она велела передать Павлу Филипповичу кое-что.

— Будет славно, если вы его отвлечете, — почти радостно произнес Стас. — А я попытаюсь договориться с лекарем, чтобы он выписал мне таблеточки.

Мы с Витте переглянулись, встали из-за стола и не сговариваясь направились по тропинке к выходу, где Зимин беседовал с моим слугой.

Гость молчал, видимо, смущенный вниманием мрачного Стаса. И в этот момент мы вышли из-за поворота и заметили интересную картину: на тропинке стоял Фома и мял в руках свою излюбленную кепку.

— Что случилось? — спросил я, привлекая его внимание.

— Беда, — парень с подозрением покосился на лекаря и кустодия. — Арина Родионовна ушла куда-то да так и не вернулась. Виноградова велела мне найти вас.

— Где машина? — тут же осведомился я.

— Оставил чуть дальше на парковке.

— Там же платная, — покачал головой Витте.

— Не страшно. Там всего пять копеек, — парень махнул рукой, и в этот момент на манжете желтым светом блеснула янтарная запонка.

— Это он, — твердо заявил я и потянулся к своим тотемам.

Мы замерли, в упор рассматривая самозванца и тем самым нарушили его ритуал. Наверно от нашего внимания его маскировка дрогнула и поплыла. Парень щёлкнул пальцами, и личина Фомы спала.