Чехов. Книга 4

— Куда мы приехали? — уточнил я, оглядываясь по сторонам, когда покинул салон машины.

— В один из домов кустодиев, — ответил Стас, выбираясь наружу. — Официально, признан памятником исторического наследия и передан в дар одному фонду.

Он указал на табличку у двери, на которой красовалась надпись:

""Особняк Главы гильдии механиков, мастера И.В. Быстроглядова"".

— А неофициально? — спросил я, и Зимин обернулся ко мне:

— Сейчас увидите. Помогите мне доставить нашего друга.

Мы вышли из машины, Зимин открыл заднюю дверь.

Мимик пришел в себя и уставился на него непонимающим взглядом. За что снова получил удар по голове ледяным кулаком. Только в этот раз Зимин предпочел ближний бой. Поставил тотем, активировал плетение, и пальцы кустодия покрылись ледяной коркой.

— Н-н-не надо, — прошептал было мимик, но Стас его и слушать не стал. Грубо выволок пленника из машины, и ударил еще раз, целя в лоб. Мимик закатил глаза и обмяк. Зимин же взглянул на лежавшего на земле человека:

— Ну вот. Так будет проще.

Сможете отнести его?

Я призвал тотемы, и притянул из межмирья зомби. Миньон появился передо нами, переминаясь с ноги на ногу, и вопросительно глядя на меня в ожидании приказа:

— Возьми его, — я указал на лежавшего без сознания мимика. — И отнеси в дом.

Я обернулся к Зимину.

— Я проведу, — ответил он.

— Оставишь тело там, где скажет этот человек, — добавил я, и зомби кивнул. Закинул щит за спину, поднял с земли душегуба, лениво забросил его на плечо. Обернулся к кустодию, и тот махнул рукой:

— Идём.

Стас поднялся по ступенькам, потянул на себя дверь, и вошел в гостиную. Зомби последовал за ним легко, совершенно не ощущал веса. Я оказался в доме, с интересом осматриваясь по сторонам.

Внутри дом оказался жилым, хоть и обветшалым. Под ногами хрустел рассохшийся паркет. Стены покрывала синяя краска, которая местами облезла и облетела хлопьями, оставшись лежать у плинтуса. Под потолком висел обломок люстры. Наверняка когда-то она была роскошной, но сейчас представляла собой жалкое зрелище.

Широкая лестница вилась вверх, а на площадке, с которой она расходилась в две стороны когда-то размещался витраж. Сейчас его замалевали снаружи и солнце уже не раскрашивало пространство сквозь цветные стекляшки яркими лучами. Только камин не потерял своего величия. Даже несмотря на закоптившийся мрамор и покореженную решетку легко было представить, что напротив него было приятно устраиваться холодными вечерами.

— Положи его там.