Чехов. Книга 4

— Светлый перевёртыш, — кивнул я и вышел из кабинета.

Зимин и Морозов ждали меня за дверью. А помощники уже увели закованного в наручники Егора:

— Признаюсь, прекрасную работу вы проделали, Павел Филиппович, — произнес Александр, и в голосе кустодия прозвучало нескрываемое уважение. — Такой оперативник будет очень полезен нашей организации.

— Я подумаю, — устало ответил я.

В голове все ещё не укладывался тот факт, что дело мимиков наконец завершено. И оба опасных для общества перевёртыша угодили за решетку. Можно выдохнуть, взять день отдыха, и заняться делами, которые успели поступить в приемную.

— Мы можем вам чем-то помочь, мастер Чехов? — уточнил Зимин, и я кивнул:

— Отвезите меня домой, если можно. Я немного устал.

* * *Кустодий высадил меня у арки:

— Спасибо за помощь, Павел Филиппович, — произнес он, когда я уже вышел из машины. — Вы даже представить себе не можете, какую неоценимую помощь вы оказали Императору и Российской Империи.

— Так уж вышло, что наши дела пересеклись, — ответил я и захлопнул дверь. — До свидания, мастер Зимин.

— До свидания, Павел Филиппович, — повторил за мной кустодий.

Я свернул в арку и направился к крыльцу, где меня уже ждал Фома:

— Ну дела, вашество, — начал он, когда я поднялся по ступенькам. — Слышали, в новостях сказали, что перевёртыша поймали.

— Обоих, — поправил его я. — Жандармам осталось найти пропавшую журналистку, и дело будет закрыто.

Вошел в приемную.

Едва заметив меня, Плут встал, поставил на стол чашку и подошёл ко мне:

— Я думал, мы заключили соглашение, мастер Чехов, — начал он. — Вы обещали показать мне перевертыша, а вместо этого убийца Оксаны попал в отдел жандармерии. Да ещё и с обвинением в терроризме. Будет сидеть в специальном блоке острога под усиленной охраной.

Я покачал головой:

— Его приговорят к казни, мастер Гордей. А его брат скорее всего проведет остаток жизни в доме скудоумия.

Услышав про брата, Плут криво усмехнулся. А глаза анархиста блеснули:

— Ваша правда, Павел Филиппович. Спасибо за помощь. И простите за мои слова. Не смею обвинять вас в нарушении договоренностей.

Он подошёл ко мне, и я протянул ладонь, показывая, что не имею претензий. И гость ответил на рукопожатие, крепко сжав мои пальцы.

— Ещё раз спасибо, Павел Филиппович, — произнес он.