Чехов. Книга 4

Из двери выходящей в сторону гостиной выглянула светловолосая девушка с маской для сна, сдвинутой на лоб. При виде меня она охнула.

— А я подумала, что тут Ленька опять репетирует речь.

— Какую речь?

— Для судьи.

— Неужели?

— А вы не знаете? — девушка в пушистом халатике вышла из своей комнаты и прошла ко мне. — Ленечку нашего обвиняют в каком-то жутком преступлении. Якобы он женщине носил письма, которые были ей не предназначены. Но это ведь глупость несусветная. Леня у нас старший по дому. Он следит за порядком, за общими тратами.

— Полезный человек, — кивнул я.

— Он замечательный, — девушка прислушалась к шуму наверху. — Ему бы адвоката хорошего. Мы хотели нанять кого-то серьезного. Но услуги стоят очень дорого. Я заняла очередь к одному важному адвокату, о котором сейчас все говорят. И надеюсь, что…

— Галинка? — раздался голос от лестницы. Там стоял растерянный Леня.

— Я тут решила поболтать с гостем. Уж не знаю, к кому он пришел…

— Это мой адвокат, Павел Филиппович…

— Чехов? — взвизгнула девушка и бросилась на шею к опешившему от такой реакции парню.

— Эм, — растерялся я.

— Ведь я к вам собиралась записаться в очередь. Вы волшебный адвокат, и про вас ходят легенды.

— Громкое заявление, — смутился я, но девушка подскочила ко мне и присела рядом на пятки.

— Мы все вам будем благодарны, когда Леню оправдают.

После сказанного она распрямилась словно пружинка и убежала в комнату, прикрыв за собой дверь.

— Галинка, — развел руками покрасневший Щукин, словно имя девушки все объясняло.

— Она говорит, что вы хороший человек и вас тут уважают.

— Я у отца учился управленческим навыкам. Часто помогал ему заполнять заявки и сортировать… — парень спохватился. — Неважно все это, мастер Чехов. Я с работы взял характеристику. Вдруг вам пригодится.

Он протянул мне лист, и я взял его, чтобы пробежать по строкам глазами.

Начальник почтового отделения отметил, что Леня Щукин ответственный работник, которого ценят и за которого ручаются все коллеги. Также сотрудник уверял, что все письма, которые Щукин относил Ромской, были адресованы именно ей, и ошибки никакой допущено не было.

— Отлично, — я убрал бумагу в папку. — Это поможет.

— Скажу еще от себя, — парень явно не хотел говорить следующие слова, — Мира Ромская весьма специфичная дама.