Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Поначалу подумала, что ничего страшного. Ну, далеко от города. Хоть места тут дикие, зато к лекарям здесь завсегда уважение и почет. Да и Двушкин со мной сразу ласков сделался. Вы не подумайте, что я глупая. Но когда барин доброту проявляет, то нельзя артачиться. Если бы я ему отказала, то он меня поселил на окраине и шепнул мужикам, что защиты мне не даст. И тогда мне житья там не стало бы вовсе.

— Он так поступал? — насупился Фома.

— Его дочка мне об этом рассказала. Та, что с ним живет. Бледная девчушка, которая на него работает, не разгибая спины.

— Видели, — кивнул я.

— Так вот, Никон мне прямо сказал, что ему от меня сын нужен. И если я ему рожу наследника, то он на мне женится.

— Женится? — фыркнула Виноградова и махнула рукой. — И ты поверила, глупая?

— Барин он хоть и не бедный, но все неблагородных кровей. Ему император дал титул невысокий да деревню за службу. Так Двушкин еще и вдовец не единожды. Никакая благородная за него замуж не пойдет, — упрямо заявила Ульяна. — Он мне и бумагу показал, в которой написано было, что если рожу сына, так он меня женой сделает.

— А если дочь? — с грустью спросила Нечаева.

— За дочь обещал дать денег. Даже бумагу подписал и у жреца ее схоронить велел.

— И она там осталась? — спросил я.

— А как же, — с готовностью кивнула Маркова и тут же поникла. — Может все это и вранье было. Может и жрец тот с Никоном был заодно.

— И ты решила родить ему сына, — предположил я.

— Поначалу я не хотела бросаться в омут с головой.

— Твоя правда, — хитро сощурилась Любовь Федоровна.

— Потому я травки особые пила, чтобы не понести. Никону об этом говорить не стала. Он решил, что я наивная и собралась сразу же завести с ним дитятку. Он и не подозревал ни о чем. Знай себе старался. А я что, жила в свое удовольствие. Спала сладко, ела вкусно.

— Он догадался о том, что ты его обманывала? — задал я очевидный вопрос.

— Двушкин только с виду грозный. Дочку свою, Лукерью, тиранит, это правда. А меня не обижал. И ни разу не спросил, какие травы я завариваю в кружке каждое утро. А когда спрашивал про дитя, я вздыхала и говорила, что надеюсь вскоре понять, что уже потяжелела.

— Хитра, — цокнула языком Виноградова.