Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Конечно, княжич, — закивал Станислав Александрович. — Ступайте. Так даже будет лучше. От моего вида наша гостья начинает нервничать. Кажется, я ей почему-то не нравлюсь. Уж не знаю, как такое возможно.

— Никто не понимает, как такое возможно, — Авдотья усмехнулась и прильнула к своему жениху.

Я развернулся и пошел в сторону, откуда мог попасть внутрь построек, где содержались лошади.

Глава 20 Разговор по душам

Вход нашелся за небольшой дверью, которая оказалась не запертой. Я вошел в помещение и прикрыл за собой створку.

Здесь витал густой аромат сена. Вдоль широкого прохода виднелись просторные стойла, в некоторых из них стояли лошади, которые при моем появлении настороженно зафыркали и тревожно зацокали копытами. Мне подумалось, что они учуяли цвет моей силы. А быть может на мне остался запах шамана-перевертыша, который беспокоил животных. Я старался двигаться плавно и неспешно, чтобы не пугать лошадей.

В проем, который выходил в загон, заглянул невысокий паренек в серой рубахе.

— Вам нужна помощь? — уточнил он.

— Авдотья позволила мне зайти сюда, чтобы поговорить с Еленой…

— Здесь таких нет, — усмехнулся слуга и пригладил непослушные вихры на затылке. — Вы, барин, верно про нашу новенькую говорите. Ту, что Парашей кличут.

— Про нее, — не стал спорить я.

— Она тама ковыряется, — ответил парень и указал в дальнюю сторону прохода. — И вы с ней поосторожнее, барин.

— А что не так? Ругаться изволит?

— Что-то навроде того. Не так, как принято у приличных людей — матом.

А какими-то мудреными словами. И думается мне, что слова эти должны казаться нам обидными. Да только мы по-столичному не обучены, и многих выражений отродясь не слыхивали. И как тута обижаться, когда не понимаешь, о чем эта бесноватая кричит?

— И громко кричит? — не скрывая улыбку, спросил я.

— Сейчас уже не так, как утром. Устала, наверное… А может, голос сорвала. Мы ей предложили чаю, да только Параша — гордая девка, похоже. И в конюха нашего, Жорку, кружку кинула.

— У нас равноправие.

Мы ж не дремучие какие, ваше благородие! Кружку кидать Жорка в нее в ответ не стал. Потому как мог ентой кружкой можно сломать девке кость. А вот загрести лопатой навозу и швырнуть в ейную морду — это он смог. Так вот, после этого Параша орать и перестала. Может ей на язык навоз тот попал — этого мы не ведаем…

— Понятно, — я кивнул и постарался не поднимать глаз на работника, чтобы он не заметил в них смешинки. — Пойду я, поздороваюсь с Парашей.