Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Дарья удивленно воззрилась на меня, словно услышала что-то немыслимое.

— Вы и впрямь говорите, как обычный человек. Неужели вы не понимаете, что важен не сам художник, сколько имеет значение вдохновение, которое он выплеснул на холст. К примеру, эта картина полна страсти. В ней столько…

Женщина запнулась, словно смутившись своих эмоций. А потом покачала головой.

— Пожалуй, теперь я попрошу у вас прощения, Павел Филиппович. Иногда я забываюсь и веду себя невыносимо. В моей семье принято ценить честность.

— Не извиняйтесь за искренность.

Пожалуй, я и впрямь многого не понимаю в искусстве. И при случае спрошу у господина Залежного, не станет ли он возражать против того, чтобы я передал вам его картину. Полагаю, что он как человек высокой душевной организации сможет проявить благородство в этом вопросе.

— Возможно, так и будет, — женщина коротко мне кивнула и наконец прошла к диванчику, чтобы усесться. — Вероятно, я покажусь вам немного эксцентричной.

— Только если самую малость, — ответил я с мягкой улыбкой и занял кресло напротив гостьи.

— Но мне бы хотелось знать, чем я могу быть вам полезен. От чая вы отказались. О картинах вы не могли знать заранее. А значит, ваш визит связан с моими профессиональными обязанностями. Но я должен вас предупредить, что на данный момент я не могу выступить в вашу защиту, так как временно лишен такой возможности.

— И кто сумел ограничить некроманта в использовании его таланта? — иронично осведомилась Дарья Николаевна. — Быть может я и не была в столице очень давно, но точно знаю, что никто в здравом уме не стал бы запрещать такому, как вы подчинять мертвых.

Некроманты не зря большая редкость в мире. Таких мало, потому что мир не выдержит слишком многих повелителей усопших. Вы опасны, потому что никогда не умираете окончательно. Каждый некромант если пожелает возвращается обратно в мир, в котором он погиб.

Я напрягся, понимая, что моя гостья не так проста, как кажется. И знает о мирах больше, чем следовало.

— К тому же совершенно точно нельзя допускать, чтобы некромант был несчастен.

В этом случае он будет делиться своей тьмой и болью со всем миром, пока не проклянет его. Потому вас всегда обхаживают повелители империй. Никто не давит на некромантов, не принуждает, не неволит. Вас принято задабривать, уговаривать и просить.

— Никогда не задумывался о таких нюансах, — легко отмахнулся я, не желая вступать в полемику.

— Полно вам, Павел Филиппович, вы все это понимаете и без моих лекций.