Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Вы всегда будете стоять чуть поодаль ото всех аристократов империи. И на ступень выше их. Я буду надеяться, что в вашей жизни не случиться ничего по-настоящему мрачного, что позволит проявиться второй половине вашей натуры.

— Кто вы? — спросил я, закинув ногу на ногу.

— Я назвалась, — ответила женщина с приятной улыбкой. Но глаза ее оставались холодными.

Глава 33 Козырные тайны

Внутри меня вспыхнула черная злоба.

— Пожалуй, я прямо сейчас попрошу вас уйти, — процедил я. — Может, я и люблю загадки, но не сегодня.

— Не стоит, мастер Чехов, — торопливо уверила меня гостья. — Я не хотела вас оскорбить. Просто ожидала, что вы почуете мою суть. Но, видимо, я слишком хорошо научилась маскироваться.

— Вы относитесь к роду шаманов, — предположил я и понял, что прав. Кусач кивнула, и ее лицо смягчилось.

— Я родилась с изъяном. В моей семье было не принято обсуждать здоровье девочек. Потому как папенька искренне считал, что девка — это забота семьи ее будущего мужа. Никто не обратил внимания на то, что талант во мне в нужное время не пробудился.

Мой брак с сыном друга отца был делом решенным с того дня, как я появилась на свет. Семья, частью которой я должна была стать, тоже не особенно переживала за мои таланты. Им нужна была женщина, которая будет рожать детей и варить борщи. Чего-то большего от меня не ждали.

— Сожалею, что вам пришлось столкнуться с такой несправедливостью, — ответил я.

— Не о чем жалеть, — возразила женщина. — Свою судьбу я встретила за городом.

Мы проводили лето в нашем семейном доме в живописной деревушке. В один из вечеров повозка, что нас везла по сельской дороге, опрокинулась. Только чудом мне удалось выбраться. Все решили, что меня придавило. Вызвали лекаря, который лениво помахал надо мной руками и заявил, что я просто притворяюсь больной. И в ту же ночь меня скрутила жестокая лихорадка. Много раз за ночь я попрощалась с жизнью. Но смерть не торопилась забирать меня.

— Вы проходили инициацию, — догадался я.

— Никто не пришел ко мне, хотя наверняка слышали мои стоны.

Лишь домашний кот, который проявил ко мне доброту.

Я подался вперед, ловя каждое ее слово.

— Он не был особенным, Павел Филиппович. Это был обычный кот, которому стало жаль умирающую человечку. Какое-то время он пытался греть меня, а потом прыгнул на подоконник и был таков. Я подумала тогда, что жизнь моя стоит так мало, что даже кот не желает оставаться со мной рядом. И стало мне до того горько на душе.