Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Фома же, для которого эта процедура была в новинку, с интересом наблюдал за ритуалом жреца-эксперта.

Овальные следы становились все ярче, наливались светлой силой. А через несколько мгновений они начали приобретать разные оттенки. Одни были яркие, с выделенными линиями папиллярных узоров. Другие тусклые, наполовину стертые.

— Кувалда успела побывать в руках нескольких человек, — заключил Вахрушев. — Многие отпечатки старые. Увы, быстро восстановить их я не смогу. А вот эти…

Василий Иванович указал не несколько ярких отпечатков и продолжил:

— Эти легко читаются.

— Нас интересуют самые свежие, — поспешно произнес я. Вахрушев взял стоявший на столе фотоаппарат, покрутил объектив и сделал несколько снимков.

— Отлично, — довольно произнес он. — Теперь разберемся с цветом силы.

Жрец коснулся кончиками пальцев кувалды, и вокруг рукояти проступили разноцветные знаки.

— А вот это очень интересно, — произнес Вахрушев. — Признаться, Павел Филиппович, ваша задачка оказалась со звездочкой.

Я уже и сам прекрасно это понимал. Потому что, кроме привычных обозначений цветов силы, на рукояти высветились и какие-то непонятные, переливающиеся кляксы, которые никак не поддавались расшифровке. Даже Алиса поднялась с кресла и подошла к столу, чтобы рассмотреть аномалию.

— Предметы хорошо впитывают остаточные эманации силы, — продолжил Вахрушев. — Вот, например, этому следу природника больше десяти лет. Он очень слабый, но заметный.

Эксперт указал на едва различимые знаки в форме зеленых листьев, которые проступали на рукояти.

— А вот синяя сила стихийника, — продолжил эксперт, указывая на синие знаки-тучки. — Скорее всего, криомастера. Они тоже очень старые. Но эти я вижу впервые.

Василий Иванович указал на темные переливающиеся кляксы, которые проявились на черном дереве.

— Они самые яркие, а значит, наисвежайшие. Но даже на моем ранге следы не распознаются, — задумчиво пробормотал он. — И значит, либо мы столкнулись с новым цветом силы, либо предмет трогал человек, который хотел скрыть следы.

— Вы уже раньше сталкивались с таким? — поинтересовался Питерский.

— Один раз, — ответил Вахрушев. — Но тогда я списал все на ошибку от переутомления. И это было очень давно, когда я только начинал работать. Предмет отправили к кустодиям, и я уж не помню, чем тогда дело кончилось. Времена были лихие и было не до аномалий.