Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Это правильно, — заметил он одобрительно.

Мы сели в салон, Фома завел двигатель, я же откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Что ж, еще одно дело закрыто. Осталось не проиграть суд, узнать, кто причастен к взрыву мертвеца, помочь кустодиям, и…

— Вашество, а когда мы поедем в императорский особняк? — вывел меня из задумчивости Фома.

— Зачем? — не понял я.

— Ну, дело по призракам тамошним… Вы помочь обещали.

Точно, совсем ведь забыл! Значит, еще и помочь Питерскому с осмотром дворца…

— Такие дела быстро не свершаются, — осторожно ответил я.

— Как это? — не понял парень.

— Нужно направить запрос в канцелярию императора, согласовать мероприятие с кустодиями, представитель которых обязательно должен присутствовать на подобных мероприятиях… — начал перечислять я.

Питерский покачал головой:

— Дела-а… А зачем столько сложного?

— Ну, чтобы канцелярия смогла назначить день, когда во дворце нет торжественных приемов и переговоров с послами других стран, — ответил я. — Чтобы нам не мешали лишние глаза и уши.

— Слово какое нехорошее — «бюркратия», — проворчал Фома. — Ничего путного таким гадским словом не назовут.

— Привыкайте, Фома Ведович. Это очень важная часть вашей новой работы.

Машина пересекла мост и въехала в старый город. Мимо потянулись лавки с завлекающими вывесками, рестораны, кафе и питейные заведения. И, завидев их, я вспомнил, что не ел весь день.

— А не заехать ли нам перекусить?

Я ждал, что Фома начнет ворчать на тему «зачем есть не пойми где, деньги тратить, когда скоро домой приедем», но, к моему удивлению, Питерский ответил:

— Знаете, вашество, у меня была та же самая мысль. Непростое все-таки это занятие — опрашивать два десятка призраков.

Он свернул к одному из заведений и остановился на парковке. Я же взглянул на вывеску, на которой красовалось пересечение двух дорог, с нулевым указательным столбом.

— Интересно, — оценил я и открыл дверь. — Идем.

Фома последовал за мной. Мы поднялись по ступеням. Завидев нас, привратник тепло улыбнулся и коснулся полей высокой шляпы, приветствуя нас словно старых знакомых. А затем открыл перед нами дверь, впуская в зал.

Заведение было небольшим, стилизованным под сказки. У входа стояла плетеная ступа, в которой с метлой наперевес сидела седая старуха.