Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Без вас, работа в этом проклятом остроге затянулась бы на недели.

— Не за что, — устало ответил я.

— Да как же не за что?! — удивился мужчина и кивнул на ящик, где лежали опечатанные вещи, к которым были привязаны призраки. — Вы с Фомой Ведовичем такую работу проделали! Столько материала по монархистам! Теперь, вся «Черная Сотня» попадет на каторгу…

Я только кивнул и предупредил:

— Отвезите вещи в отдел как можно быстрее. И поместите под усиленную охрану.

По выражению лица собеседника я увидел, что капитан прекрасно осознает серьезность этого предупреждения.

Призраки были для жандармов единственным козырем. И если монархисты от них избавятся, дело развалится, так и не дойдя до суда.

Коротко попрощавшись, я и сел в авто. Фома занял место за рулем и произнёс:

— Как думаете, вашество, выйдет теперь у жандармов черносотенцев прижать?

— Ну, если ничего не произойдет по дороге от острога до отделения, шансы есть, — ответил я.

И в этот момент на парковку въехала целый конвой машин жандармерии. Два черных бронеавтомобиля и с десяток легковушек.

Дверь одной машины открылась, и наружу выскочили бойцы спецотряда, тут же рассредоточившись по территории. А от ворот к конвою под усиленной охраной направились люди с коробкой, в которой хранились опечатанные вещи, которые принадлежали призракам. За ними шла целая процессия призраков. Все это происходило под строгим контролем силовиков.

— Хотя вряд ли по дороге что-то случится, — с облегчением ответил я. — Уж не знаю, кто стал начальником третьего отдела, и как он успел согласовать разрешение на целый конвой, но человек явно хочет закрыть это дело.

Коробку тем временем загрузили в броневик, в котором разместилась часть спецотряда. А затем жандармы расселись по машинам, и конвой уехал со стоянки, скрывшись в вечерних сумерках.

— Не зря приезжали, — отметил я и откинулся на спинку кресла.

— Только вот по поводу Андросова ничего выяснить не получилось, — ответил Фома.

— Почему? — удивился я.

— Ну, раз призраки ничего не видели во дворе… — начал было Фома и вдруг замолк.

А затем быстро забормотал: — Труп не тронули во дворе, и никто не подходил к нему в отделении, значит…

— На тело нанесли отметки уже по дороге в отдел! — заключил я. — Тот, кто это совершил, достаточно умен. И понимал, что если бы он сделал все в неразберихе острожного бунта, призраки обязательно заметили бы его. И рассказали бы потом все некроманту, который явился бы, чтобы допросить неупокоенных.

— И что делать будем? — уточнил Фома.