Чехов. Книга 12. Танец со смертью

В заседании будет принимать участие множество людей. И все они должны будут слышать показания призрачных свидетелей. Обеспечить такую возможность могут только два человека в Империи, а бабушка вряд ли захочет являться на заседания, резонно решив, что мне практика нужнее…

— Хорошо, — ответил я.

— Спасибо, Павел Филиппович. Я ваш должник, — тут же произнес собеседник.

— Рад буду сотрудничать, раз это принесет пользу Империи. Если это все, то прошу меня простить. У меня… — начал было я.

— Понимаю, мастер Чехов.

У вас выдался тяжелый день. Извините, что побеспокоил. До свидания.

— До свидания, — ответил я и, завершив вызов, повернулся к Фоме. — Конвой доставил призраков в отделение.

— Это хорошо, вашество, — ответил Питерский. — Теперь главное, чтобы до суда ничего с ними не случилось.

— Ну, полагаю, новый начальник разбойного отделения очень хочет, чтобы монархисты стали городской легендой, — ответил я.

— Как это? — не понял Питерский.

— Он хочет, чтобы все монархисты получили бессрочный срок на каторге, — пояснил я.

— И все, что от них останется — только сказки, которыми будут пугать детей. А сам он навсегда станет тем героем, во время службы которого прекратились бесчинства банды на улицах города. То есть, он и сам станет своего рода легендой.

— А, вон что! — пробасил Фома. — Ну скорее бы…

В этом я не разделял энтузиазма Питерского. Потому что острожные призраки поведали о многих нарушениях, а значит, сбор доказательств может занять не один год.

— Ладно, идем, Фома, — произнёс я.

— Секунду, вашество, еще один вопрос, — быстро произнес Питерский. — Как думаете, кто виноват во взрыве трупа?

— У меня только один вариант, если откинуть Свиридова, — после недолгой паузы ответил я. — Человек должен был обладать полномочиями, чтобы вмешаться в движение конвоя. Так что на ум приходит только Щукин. Он с самого начала испытывал неприязнь к нашей семье, и особо этого не скрывал. Не понимаю только, чем мы ему так насолили.

— Об этом вам стоит спросить у Филиппа Петровича.

Он раньше был знаком с этим самым Щукиным. И, кажется, точно в курсе, какая крыса пробежала между вами.

— Кошка, — поправил я машинально.

— Кошка к плохому не пробежит. Коты всегда на удачу приходят, уж поверьте, — усмехнулся Питерский и открыл дверь, чтобы выйти из салона.

Я тоже выбрался наружу и запрокинул голову к сиреневому бархатному небу, наполненному ранними звездами. Ветер донес до меня аромат влажных роз.