Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Поначалу она только иногда кашляла. Мы считали, что Лилия простыла. Снадобья от кашля давали эффект. Лилия уверяла, что ей становится лучше. Но затем немога возвращалась. Мы сменили все подушки в доме. Потому как один целитель заявил, что у нее может быть непереносимость пера. Этого хватило надолго. Однако, затем все изменилось. Лилия начала задыхаться. Воздушнице не хватало воздуха. Это даже звучит нелепо.

Мужчина замолчал, и мне показалось, что его лицо дрогнуло. Он замолчал, словно собираясь с силами. А потом продолжил более низким голосом.

— По ночам было страшнее всего. Порой я выносил ее из комнаты на улицу, надеясь, что на свежем воздухе ей станет легче.

— Это помогало? — уточнил я, чтобы отец понял, что он не один.

— Помогало, — кивнул мужчина, но так и не обернулся.

Блики от стекла сыграли с моим воображением странную шутку. Мне показалось, что на щеке отца появилась влажная дорожка.

— Иногда она начинала царапать свою шею. Словно пыталась разорвать кожу. Порой это у нее получалось. Лекарь был в ужасе, когда увидел раны.

И приказал ей носить воротник, который не позволил бы навредить себе. Но когда Лилии было дурно, то она срывала его первым.

Отец провел ладонью по лицу, словно пытаясь отогнать видения прошлого.

— Я держал ее за шею, чтобы она рвала мою кожу. Чтобы не навредила себе. Потому что ее раны причиняли мне слишком сильную боль.

— Почему целители не смогли облегчить ее состояние? — спросил я.

— Ей становилось легче. К нам переехал талантливый старик, который занял гостевую комнату.

Он каждый день проводил с ней сеансы, уверяя, что сможет исцелить ее. И у него почти получилось. Лилия перестала задыхаться.

— И что случилось? — задал я вопрос, ответ на который уже знал.

— В тот день я должен был остаться дома и провести время с ней. Но в Смуту никто не мог знать, когда случится беда. За мной прислали машину. Я успел отъехать до перекрестка. И понял, что произошло что-то страшное. Выпрыгнул прямо на дорогу и рванул обратно. Я успел вбежать в дом, когда Лилия уже хрипела, не открывая глаз.

Не помню, как звал целителя. Как вынес наружу. Как меня потом пытались оторвать от нее. Увести… Я ведь едва не спалил весь этот дом. Чуть не убил всех, кто был рядом…

Отец замолчал, и мне показалось, что он не скажет больше ни слова.

— Лекарь отлучился буквально на несколько минут. Ему пришло письмо, и он вышел его прочесть, — бесцветным голосом закончил Филипп Петрович. — Старик не был виноват, но я едва его не сжег. когда впал в безумие.