Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Та оказалась незапертой.

— Этот человек ждал благодарности за то, что меня трогал? — задыхаясь от возмущения, просипела Марфушечка.

— Полагаю, что он как старый солдат не испытывал вожделения при исполнении важного задания, — обронил я, направляясь за Зиминым.

— Я обращался к вам, Павел Филиппович, — негромко хмыкнул мужчина. — Уверяю, я припомню однажды вам этот должок.

В доме было на удивление уютно. Гостиная была просторной и светлой. Наверняка днем тут было солнечно, учитывая большие окна, задернутые полупрозрачными шторами.

Полы покрывали хорошо подогнанные светлые доски, до блеска натертые воском. У дальней стены расположился камин с двумя креслами, одно из которых казалось облюбованным хозяйкой. Я так решил, так как на его спинке лежал клетчатый плед и книга.

— Нищебродство, — резюмировала Синькова. — Ни одного ковра. И пианины нету.

— Действительно. Как может дом быть достойным без пианино, — язвительно отозвался Стас.

— И без ковров, — напомнила девушка. — У нас в доме почитай десятка три ковров есть.

В одной только моей комнате их восемь.

— Да вы завидная невеста, — не унимался Зимин.

— Что есть то есть, — Марфушечка прошлась по комнате, проводя пальцем по каждой доступной поверхности и осматривая кожу на предмет пыли. — И убираются тут скверно.

— Я могу дать вам тряпку, — внезапно предложил наш сопровождающий.

— Зачем? — удивленно осведомилась девица.

— Чтобы вы пальцы не пачкали, — он открыто улыбнулся. — Или показали, как надобно убираться.

Уверен, такая важная дама знает толк в ведении хозяйства.

— Еще чего не хватало, — фыркнула в ответ госпожа Синькова. — Чтобы я учила челядь служить в чужом доме. Тем более в таком.

— А что не так с домом? — спросил я, окончательно теряя терпение.

— Он ведь холопский, — скривилась Марфушечка. — Ни люстры хрустальной тут нет, ни ваз заморских. Пол из досок сколочен. И занавески дешевые.

— В этом доме останавливался сам император, — раздался голос от порога и мы повернулись к хозяйке, которая с усмешкой осматривала нашу компанию.

— И он не нуждался ни в хрустальных висюльках, ни в мраморной плитке на полу. К слову, Станиславу Викторовичу пришлось по вкусу мое кресло. Я всерьез опасалась, как бы его помощник не утащил его в резиденцию. Хоть я и верная подданная Империи, но мебель отдавать мне ужасно не хотелось.

И только это заявление заставило нашу спутницу наконец замолчать.

Марфушечка вздрогнула. И я ее понимал.