Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Я же осторожно уточнил у Марковой, которая все это время топталась на месте:

— Вы помните дорогу к этой хижине на болотах? Ну, где вас убили?

Ульяна торопливо кивнула:

— Я смогу вас провести, мастер некромант.

Ульяна некоторое время молчала, словно подбирая слова. А затем произнесла:

— Люди за столом говорили, что Двушкин невиновен.

— По всему выходит так, — согласился я. — Конюший дал показания в присутствии жреца-душеправа. Никон Двушкин признает, что вы были его полюбовницей, но он божится, что не убивал вас и других девиц.

Маркова поджала губы:

— Я могу поклясться своим посмертием, что всех на болотах убил именно Никон. Конюший, — твёрдо повторила она. — Мы не можем все ошибаться. Знали бы вы, сколько дней каждая из нас делилась болью в другой несчастной. Мы сотни раз мысленно видели картины смерти каждой из нас. Переживали страдания раз за разом.

— Я вам верю, — задумчиво протянул я. Взял со стола чашку, пригубил горьковатый отвар. — Просто дело не так просто, как кажется.

Я почувствовал на себе удивленный взгляд Нечаевой, которая явно не понимала сути беседы.

— Кстати, когда вы были живы, то слышали какой-то шепот рядом с деревней? — уточнил я.

Ульяна задумалась. Между ее бровями залегла складка, а губы сжались в упрямую линию. Как и многие призраки, отвыкшие от общения с живыми, она замерла и оставалась неподвижной с минуту.

— Нет, не было такого, — ответила она наконец.

Мы с Нечавой удивленно переглянулись.

— Да как не было? — пробасил Фома. — Мы же все четко слышали. Ну, не так чтобы четко… — тут же поправился он и пожал плечами.

Маркова покачала головой:

— Апанас, жрец из деревни Двушкина, говорил, что на болотах дурное творится. И голоса людям мерещатся, которые нашептывают всякое да в топи заманивают. Но мы думали это все страшилки для приезжих, да детворы, чтобы далеко на болота не ходили.

— И не слышали, когда удалялись от деревенской ограды?

Маркова усмехнулась:

— А зачем мне куда-то ходить? Я при жизни не очень любила бродить по лесу. Мне нравится за домом смотреть да книги читать.

— Ты грамоте обучена? — с деланным удивлением уточнила Виноградова.

— Я ведь на лекарку училась. Потому науки знаю, — с легкой обидой отозвалась Маркова.