Чехов. книга 9. Старое зеркало

— И кто может провести подобный ритуал? — мой голос прозвучал сухо.

— Я слышала только про одного человека, — ответила женщина. — Карло. Но он давно пропал из этого мира. Хотя я никогда не слышала его голос среди мертвых.

— И что это за человек?

— Про него ходят разные слухи, — нехотя произнесла призрачная женщина. — Кто-то говорит, что это кукольных дел мастер, который совсем обезумел, кто-то — что он человек, который стремился к совершенству и переступил грань. Есть те, кто уверяет, что он продал душу в обмен на славу.

Я опустился в кресло и закинул ногу на ногу. Затем вопросительно взглянул на Виноградову:

— Знаете, Любовь Федоровна, в этой приемной всегда я выступаю в роли рассказчика. Хочется иногда стать слушателем.

— Да говорю же, слухи это все, — раздраженно пробормотала женщина.

Но я продолжал вопросительно смотреть на соседку, и та сдалась:

— Ладно, — махнула рукой женщина и опустилась в кресло напротив.

Она открыла было рот, но в этот момент хлопнула входная дверь. А затем послышался голос Фомы:

— Женщина Любовь Федоровна, я дома.

Через несколько мгновений слуга вошел в приемную. В руках он держал горшок с какой-то травой, торчащей из почвы пучком.

— А что это вы здесь? — удивленно уточнил он.

— Любовь Федоровна решила поведать нам сказку, — ответил я, и на лице Питерского расплылась довольная улыбка:

— А можно и я послушаю?

— Чего это ты принес? — настороженно уточнила женщина.

— Траву для котов. Говорят, что они ее очень любят. Но я как-то не особенно заметил к ней тяги. Вот думаю, может Литру и Прянику понравится.

— Поставь на стол Арины Родионовны, — предложила коварная Виноградова.

— Так это ж не цветы, — возразил парень и почесал затылок

— Садись уже, да я начну, — произнесла призрачная дама, и довольный слуга прошел к диванчику.

Он сам не заметил, как сорвал травинку и задумчиво сунул ее в рот.

— Так вот, — понизив голос до зловещего шепота начала Виноградова. — Я слышала жуткую историю от одного призрака, который…

В этот момент входная дверь снова хлопнула, и на пороге приемной показалась встревоженная Нечаева. Заметив нас, она облегченно вздохнула:

— Слава Искупителю, Павел Филиппович.

— Не дом, а Теремок какой-то, — проворчала Любовь Федоровна, но выглядела она при этом все же довольной.

Арина Родионовна сняла шляпку и положила ее на полку.