Чехов. книга 9. Старое зеркало

— Не думаю, что Карло и его проклятия до сих пор там, — ответил я. — К тому же в случае чего я вызову помощь новой части семьи.

Виноградова вздохнула и с неохотой ответила:

— Ладно. Я попытаюсь.

— Я поеду с вами, — решительно заявила Нечаева. — Только…

Она выглянула в окно, где уже вовсю сгустились сумерки, и робко произнесла, обернувшись ко мне:

— Можно я останусь ночевать здесь? А то после таких историй ехать домой… боязно.

— Конечно. Если Любовь Федоровна позволит пустить гостя в одну из комнат.

— С радостью позволю, — тут же согласилась призрак.

Глава 29 Сказочный вечер

— Ни разу не видел вас без обуви.

Девушка на мгновение смутилась, а затем ответила:

— Знаю, что это неприлично, но за день у меня ужасно устали ноги. Обычно я обуваю удобные туфли. Но сегодня…

Я вдруг вспомнил Белову, которая явилась спасать меня однажды в красивой и ужасно непрактичной обуви. Тогда я впервые понял, что между Алисой и Ивановым проскочила искра. Неужели Арина старалась казаться мне более привлекательной?

— Вы всегда прекрасно выглядите, — поторопился заявить я, чтобы не возникло странной паузы.

— Говорят, что красота требует жертв, — пожала плечами девушка, и я улыбнулся:

— Только если их станут приносить вам.

Сам не ожидал от себя таких слов. Но атмосфера в гостиной вдруг стала очень теплой. За окном сгустились серые Петроградские сумерки. По воде катились лодки. Прогуливающиеся пары казались почти призрачными.

— Я нарезал фрукты, которые Иришка велела есть по вечерам, — раздался голос Фомы, который разрядил обстановку.

— А я решила подать немного горячительного, — заявила Виноградова, которая внесла бутылку уже знакомого мне вина.

— За десять рублей? — напомнил ей я.

— Не трави душу, — хмыкнула женщина и тут же добавила. — Один раз живете. Хотя, почти все в этой комнате могут со мной поспорить.

Мы с Ариной переглянулись. А Фома деликатно откашлялся. Затем поставил тарелки на столик и пригладил волосы на затылке.

— Наверное, мне надо признаться госпоже Арине Родионовне, что речь обо мне, — начал он. — Я знаю, что вам про это никто не сказал, потому что уважают мою тайну и честную жизнь…

— Частную, — поправила его Любовь Федоровна.

— И ее тоже, — кивнул парень, а потом продолжил, — Я родился в далекой деревеньке. И жизнь там была куда суровее, чем в городах или в столице. Жили мы у старинного леса, у которого не было ни конца ни края.