Чехов. книга 9. Старое зеркало

— Да ты садись, — попросила его Любовь Федоровна и подвинула поближе кресло.

Питерский кивнул, но не торопился занимать место. Он положил свою большую ладонь на спинку кресла и торжественно продолжил:

— Места там заповедные и тихие. Но жители моей деревни никогда не были простыми смертными. С виду они были обычными, ежели не замечать силы богатырской и роста великого. Даже девицы у нас довольно крупные. Я тоже ростом вышел немалым. И потому и выжил в той деревеньке, несмотря на то, что здорово отличался от остальных жителей.

— И чем же? — подала голос заинтригованная Нечаева.

— В той деревеньке у нас почитай в каждом дворе рождались шаманы.

— Настоящие? — восхищенный шепотом уточнила девушка, схватила меня за ладонь и обратилась, не отводя взгляда от Фомы. — Представляете?

— И я должен был стать одним из них, — продолжил Питерский. — Тем, кто оборачивается в медведя или волка. Волки оставались в деревне, потому как они живут стаями. А медведи чаще всего уходили в чащу, чтобы там совладать со своим зверем и вернуться с прирученным хищником.

Или не вернуться совсем.

Этого даже я не знал и притих, внимая рассказу Фомы. К тому же девичьи пальцы в моей ладони продолжали греть сердце.

— Я мечтал однажды стать своим в этой деревеньке. Хотел стать важным и нужным. В моих чаяниях я ходил вместе с ними на охоту и добывал для семьи мясо и рыбу. Но вышло все не так, как мне хотелось.

Парень переступил с ноги на ногу, словно ему было неловко в человеческом теле.

— Мой отец был великим шаманом.

Он владел зверем, которого никто в наших местах больше не смог приручить. В нем жил огромный пятнистый кот, которого кличут снежным барсом. Он пришел в нашу деревню, чтобы найти себе пару и забрал мою мать в свои пределы, несмотря на то, что она не владела зверем. Но случилась беда и отец погиб. Мама от горя не смогла надолго его пережить. Только и сумела подарить мне жизнь и ушла в чертоги наших пращуров. Меня вернули в деревню матери, потому как мой дед по отцу сказал, что чует во мне силу, которая превзойдет его собственную. И он боялся, что станет меня ненавидеть за это. Или зверь в нем попытается погубить меня. Не знаю, почему ему пришли эти видения. Ведь я так и не смог приблизиться к его величию. Не сумел стать кем-то подобным своему отцу.

Мы молча и с удивлением смотрели на парн, потому как на моей памяти такие долгие речи Фома не выдавал.

Нечаева сама не заметила, как сжала мои пальцы почти до боли.

— Я рос беспокойным, хворым и вечно голодным.