Чекисты

Печать такая лежит на всем – сделано в НКВД.

Время подходит. Интересно, придет ли Великопольский?"

"Конечно, положа руку на сердце, наворотил я немало глупостей. Расшифровал конспиративное помещение, которое служит только для встреч с давшими подписку и активно работающими негласными сотрудниками НКВД для обеспечения конспирации. А тут пригласил вообще незнамо кого, скорее всего иностранного шпиона, и сразу сюда. За такое и голову снять могут. Если разговор пойдет не туда, то «кукушка» засвечена. Придется сдавать ее в жилфонд и приискивать новую.

Но мне казалось, что этого делать не придется. Все будет нормально. Все путем… Если долго себя в этом убеждать, то так и случится.

Время близится… Восемнадцать пятьдесят…

Девятнадцать ноль! Тут и послышался звук дверного звонка. А перед этим из окна я любовался высокой фигурой моего старого знакомого, идущего через двор.

Пришел Великопольский. Это радует. Уже полдела сделано.

Он зашел в прихожую. Резко пожал мне руку. Был сосредоточен и зол.

– Не топчи коврик в прихожей. Проходи, гостем будешь, – я пригласил его в комнату.

Он окинул критическим взором обстановку:

– Бедно живете. Могли бы конспиративное помещение получше оформить.

– Ну да. В княжеских хоромах.

Кстати, в княжеских хоромах у нас были явочные помещения. В музеях города и в театре имелись специальные комнаты для встреч с агентами. Очень удобно. И засветиться практически невозможно – сколько народу в музеи и театры ходят.

Я поставил на стол стаканы в металлических подстаканниках. Налил в них из чайника заварки. Разбавил кипятком. Пододвинул гостю, все это время хмуро молчавшему, сахар и лимон. И предложил:

– Ну, рассказывай, старый друг и враг.

Тщательно, как-то по садистски долго, Великопольский отмеривал сахар, выжимал лимон. Размешивал, позвякивая ложкой. Попробовал получившийся напиток. Сделал один глоток. Отодвинул подстаканник от себя. И с надрывным пафосом отчеканил:

– Ермолай, я устал от крови.

– Сотни. Интересные дела… А давай с самого начала…

– История моя не оригинальна. Бегство из России. Стамбул. Париж. Эмиграция.

– Все же ты втиснулся тогда на пароход из Крыма. Я и не сомневался. Ты слишком напорист.

– Уезжал с ненавистью. Понятное дело, что с годами она только крепла. Особенно когда у вас стало что-то получаться.

– Зависть иссушает.