Онлайн-библиотека книг
– Что потом – неизвестно. Он убил четверых, двоих – с особой жестокостью, а пятому проломил череп. Но как, черт возьми, – вдруг вырвалось у него, – как обычный парень вырастил в себе такого психа? Объясните мне!
Маша покачала головой:
– Он не был обычным.
– Макар, ты тоже так думаешь?
– Помнишь, Шубин назвал компанию Матусевича цирком уродов? – вопросом на вопрос ответил Илюшин. – Если нормальный человек попадает в цирк уродов и хочет в нем прижиться, у него лишь один путь: он должен стать большим уродом, чем все они, вместе взятые.
Повисло молчание. Макар сидел нахохлившись, только взъерошенная голова торчала из пледа. Бабкин боролся с желанием закурить.
– Мне так жаль его, – неожиданно сказала Маша. – Прямо вот до слез.
– И мне, – признался Сергей. – Макар, о чем задумался? Тоже жалеешь Сафонова?
– Жалеет-жалеет, – сказала Маша.
– Неужели раз в жизни сподобился проявить человеческие чувства?
Илюшин окинул их высокомерным взглядом.
– Вы удручающе сентиментальны, друзья мои.
Эпилог
Машина остановилась в начале улицы, под старой липой. Из нее вышли двое мужчин.
Белая кошка, гревшаяся на заборе, лениво повернула голову и стала наблюдать.
– Нас занесет листвой, – сказал один, задрав голову.
– Не занесет, – отрезал второй.
– Смотри, сколько птиц! А в них помёт. Килограммы помёта!
– Я сказал, ближе не подъеду. Здесь тень, там солнце.
– Ты какой-то вурдалак, – упрекнул первый.
Второй тяжело вздохнул.
– Слушай, на кой ляд мы сюда притащились? Поиздеваться надо мной ты мог и в Москве.
– Хочу пообщаться с девицей Козловой.
Они неторопливо побрели к приземистому деревянному дому, перед которым алела рябина. Еще одна белая кошка, поменьше, выбралась из-под калитки.
– Что ты собираешься ей объявить? Не денег же потребовать, в самом деле!
– Почему ты не допускаешь, что я просто беспокоюсь за бедняжку?
Испугавшись громогласного хохота, кошка шмыгнула во двор.
– Нет, серьезно, Макар, – отсмеявшись, сказал второй. – Признайся честно: тебе до смерти любопытно узнать от нее подробности всей этой истории. И ты ведь не уймешься, я тебя знаю.
– Ты напрасно мне не веришь! Я намерен выразить сочувствие. Девушка потеряла всех родных, утратила последнюю надежду на возвращение опекуна. В конце концов, у нее душевная травма! Она будет счастлива видеть человека, который ее спас.
