Кто там расхваливает Стюарта? А также и Форреста? Или этого выскочку Янки Кастера? Ну, он им покажет, что такое кавалерийская атака, он их в порошок сотрет!
То, что изначальный план потерпел крах, не давало Парли покоя. Что за эффектный, убедительный жест: похитить Шермана, запытать его, убить и дать знать граду и миру, что он, Парли, отомстил за Атланту. А теперь подвернулся шанс убить всех троих, Гранта, Шермана и Шеридана. Да его назовут героем… героем!
— Майор, — произнес Уоткинс, дюжий мятежник из Арканзаса.
— Проклятый ирландец отгоняет бизонов!
— Что? — Героические мечты Парли о том великом дне, когда имя его станут прославлять все непримирившиеся южане, развеялись в дым. — Что еще такое?
— Ирландец… ну, этот боксер. Он отгоняет бизонов.
— Убейте его! — рявкнул Парли. — Ты, Уоткинс, и Мюррей, и Хардт! Идите и остановите мерзавца! Убейте его!
Бандиты отправились на задание пешком, чтобы удобнее было целиться, но тем временем Крис Мэйо подъехал поближе, и, появившись внезапно, ренегаты оказались едва ли не под копытами жеребца.
А тогда, вместо того чтобы удрать, этот идиот поскакал прямо на них!
Хардт остался лежать в степи — судя по всему, мертвый. Уоткинс и Мюррей, отчаянно злясь на себя, на судьбу и на Криса Мэйо, укрылись в овраге. На Уоткинса налетел жеребец, однако задел не сильно. Пошатываясь, ренегат вернулся в заросли. Мюррей не отставал.
Мюррей проворно вскарабкался наверх за оброненной винтовкой, затем бегом возвратился в укрытие.
— Куда он подался? — зло спросил бандит у Уоткинса.
— Исчез, — раздраженно проворчал Уоткинс. — Только что был тут, а теперь и нет. Да что с ним такое? Безумен он, что ли?
— Он не безумен, — кратко отозвался Мюррей. — У него просто нервы железные. Этот проклятый Мик бросит вызов аду, вооружившись одним-единственным ведром воды!
Парли снедало нетерпение. Раз уж бизоны двигаются в направлении реки, охотники ближе не подъедут, но они и так в полумиле от оврага и отчасти скрыты за кустарником и можжевельником.
Первые две сотни ярдов он поведет коней в поводу, ярдов сто пройдет трусцой, а затем — в атаку!
— Готовы? — зазвенел голос. Парли выхватил рапиру. — Готовы! — повторил он, жалея про себя, что не помнит слова подобающих команд. В нерегулярных войсках, где Парли служил, такие команды почти не использовались, но сейчас оказались бы очень к месту. — Гото…"
"Пуля взбила пыль в тридцати ярдах от Парли, где-то рядом щелкнул затвор.
