Если кабель перерезан… а аппарат ведь до сих пор молчит… то оба они беспомощны. Притом он понятия не имеет, где и как ренегаты надеются захватить поезд. Телеграфист перебирал в уме все возможности, пока беднягу не сморил сон.
Криспин Мэйо подошел к двери и выглянул наружу. Темно — хоть глаз выколи. Впрочем, при свете звезд он различал смутные очертания двух убитых бизонов. «Еда», — подумал Криспин. Разглядывая гигантские туши, он попытался представить себе, что такая гора мяса означала бы для него в различные времена в Старом Свете.
Уж там-то он бы знал, что делать, уж там-то он бы во всем разобрался; но здесь все так непривычно, так ново. Зловещие «они», уж кто бы там они ни были, не позволяли о себе забыть. Он, Криспин, в эту свару затесался случайно, сам того не желая, и в исходе ее нимало не заинтересован. Ренегаты-южане уже попытались убить обитателя хибарки, а обратив стадо бизонов в паническое бегство, они, должно быть, рассчитывали уничтожить следы преступления, стереть с лица земли и недобитого телеграфиста, и саму станцию.
Но Крис Мэйо-то здесь при чем?
Станционный смотритель, конечно, пришел-таки в сознание, но эти несколько кратких мгновений, на которые Крис так рассчитывал, ничем ему не помогли. Постепенно ирландец начинал понимать, что помощи и впрямь ждать неоткуда и не от кого. Он оказался в самом водовороте событий, и похоже было на то, что живым из этого водоворота не выберется.
Прости-прощай мечты о возвращении домой к Мейри Кинселле с ее нахально вздернутым веснушчатым носиком!
Ох уж эти дерзкие, глупые мечты! А он-то надеялся вернуться разодетым в пух и прах, с увесистым золоченым кольцом на пальце, в экипаже, запряженном парой горячих вороных… уж он всем бы утер носы! Ну что же, ежели удастся выбраться из этой передряги живым, он будет считать себя счастливчиком.
Он, Крис, намерен драться. Именно так, драться. Он уже давно решился, а ворчал так просто, по привычке.
Другого ' выхода нет и не предвидится. Крис не без гордости оглядел огромные черные туши. Он взял в руки оружие — и уложил-таки неприятеля. В то же время некий опасливый внутренний голос подсказывал ирландцу, что, в конце концов, бизоны шли стеной, как можно было промахнуться? «Не теряй головы, парень, — сказал он себе, — не заносись; один раз повезло — в другой может и не повезти».
