Человек хотел добра

Я уже не пытался отнимать, а просил:

— Отдай, Пашка! В самом деле учительский чиж. Деньги я тебе принесу. А чижа у меня потребуют…

— Затем и брал, что он учительский. Если бы твой — не взял. Ты бы деньги и не стал отдавать, сказал: пусть чижом подавится. А тут принесешь, как миленький.

Я плакал от стыда, бессилия, оттого, что ничего не могу поделать. Пашка уйдет, мне останется только смотреть ему вслед.

— Гад ты, Пашка! Морду тебе мало набить!

Он придвинулся ко мне вплотную.

— Это еще что! Ты меня обзываешь? Скажи, я не ослышался? С ним по-хорошему, а он по-свински.

Он со мной на «вы». «Вы запомнили?».

Я запомнил это очень хорошо. И сейчас стою у дверей класса и раздумываю: идти ли на урок Валентина Петровича? Он, конечно, спросит, как у меня приживается чиж.

Предпоследняя перемена. До звонка еще несколько минут. В коридоре одноклассники затеяли игру в «жестку». Прыгают на одной ноге, другой ухитряются подбрасывать вверх «жестку» — подушечку, набитую сухим горохом.

Самозабвенно играет со всеми Витька Голубин, странный человек, которому никакие неприятности не могут испортить настроения. Наверно, это очень умно: относиться ко всему на свете с легким сердцем.

Иной характер у неповоротливого Тольки Уткина. Он старается быть серьезным, хотя у него не всегда получается.

На днях прибежал ко мне, спрашивает, где бы найти две большие консервные банки, — очень нужно.

— Пойдем к дяде Ване, у него найдем, — предложил я.

Дядя Ваня был дома. На столе опорожненная бутылка вина и хлеб. Вошли и слышим:

— Хоть и часто, Иван Матвеевич, а простительно… Гоп-гоп! Иван проспится, а дурак никогда…

Дядя Ваня взглянул в нашу сторону и потряс головой: наверно, подумал, что мы ему привиделись.

— Дядя Ваня, нам нужно железную консервную банку.

— Зачем? — спросил он недоверчиво.

— У меня одна есть, — стал объяснять Толька, — я обрежу края и вставлю в нее другую. А вовнутрь — карбид подмоченный. Брошу на улице — вот взрыв будет!

Дядя Ваня насмешливо хмыкнул:

— Ерунда! Что ты придумал — настоящая ерунда! Кто же банку с карбидом по улицам разбрасывает? Ты отцу под стул подложь. Взрыв будет на всю Ивановскую. И до меня докатится…

— Да, хитрый! А если убьет?

— Кого убьет? Можешь не беспокоиться. Папа твой целехонек останется. А взрыв будет.