Человек хотел добра

 — А мне еще долго ждать, когда школу закончу! Папа говорит, школу надо обязательно кончить, потому что без аттестата никуда принимать не станут, тем более девочек.

Ей тоже хотелось на завод, это я видел. Другой бы нашел хорошие для нее слова. Но я в ту минуту был занят собой. Вспомнил, что говорил дядя Ваня, и выпалил:

— Я специальность буду выбирать с разумом, на всю жизнь… Я рабочий человек, а не маменькин сынок. Рабочий человек твердо ходит по земле. Мне одна дорога — на завод! Мне институт ни к чему.

— Семен! — вдруг послышался из кухни голос Валентина Петровича.

 — Кто тебе вбил в голову такую чушь? Почему ты рабочий человек и тебе институт ни к чему? Уж если на то пошло, не обязательно быть тебе рабочим всю жизнь. Есть способности — учись на инженера!

Он появился из кухни в фартуке, с поварешкой в руках. Размахивая ею, продолжал:

— Напрасно ты так. Конечно, тебе труднее: придется ходить в вечернюю школу. Но учатся же другие. Тысячи ребят из рабочих семей учатся по вечерам. И успешно.

С семью классами никак нельзя, хоть и выберешь себе специальность «с разумом», на «всю жизнь».

Последние слова он произнес с усмешкой, правда, не зло, по-доброму. Но и этого было достаточно, чтобы я покраснел до ушей. Вот всегда так: чуть забудешься — и наговоришь такого, что потом хоть сквозь землю проваливайся.

Валентин Петрович вскоре забыл, о чем говорил, а мне все еще казалось, что он усмехается втихомолку. И оттого я опять стал скучным и неразговорчивым. Чтобы они не заметили перемены, я стал с преувеличенным вниманием рассматривать чучела птиц и зверей.

Валентин Петрович подошел и тихонько положил руку на мое плечо.

— Хватит, Семен, наглядишься еще. Вот лучше обедать с нами садись… Мать у нас все по командировкам, одних оставляет без всякой жалости. Будешь пробовать суп моего собственного приготовления…

— И мою кашу, — вставила Нина.

Валентин Петрович погрозил ей пальцем.

— А кто молоко кипятил? Я. Откуда же это твоя каша?

— Пусть будет общая, — неохотно согласилась Нина.

 — А ты, папа, мог бы и помолчать. Третьего дня ты на лекцию ходил, а меня дома оставил. Я ж тебе ничего не говорила…

— Сдаюсь, только не вспоминай.

Видно было, что с Ниной они живут дружно. Мне было хорошо у них. Я сидел с Ниной бок о бок и оттого немного стеснялся. А Нина, как хорошая хозяйка, то и дело повторяла:

— Кушай, Сема, кушай. Ты совсем ничего не ешь!

Обед, в общем, прошел благополучно, если не считать маленького происшествия.