Человек хотел добра

Сам-то он был одет в теплый полушубок и новые валенки с шерстяными носками. Захочешь озябнуть — и то ничего не получится. У Вадима только щеки краснели на морозе.

Дома они опять забрались на печку. Санька отрезал кусок пирога со сладкой начинкой; круглые камешки у него хранились с лета — их взял. Стали они играть в пять камешков. Пока Санька подкидывает камешки и ловит, Вадим пирог ест. После Вадим играет, Санька ест пирог. Никто не в обиде.

Только вдруг слышат — кричит кто-то на улице. Ребята понять ничего не успели — распахнулась дверь, и на пороге показалась Санькина мать.

Она держала в одной руке петуха, а в другой у нее спутанная леска. У петуха клюв разинут, крылья опущены и глаза выпученные.

— Ваше дело? — спросила Санькина мать, показывая им поймавшегося петуха. — Ваше дело, я спрашиваю?

— Нет, не наше, — отозвался Вадим. — Мы петуха не ловили, мы ворон ловили.

Сам боком, боком с печки и — в дверь. Пускай, дескать, Санька выкручивается, как знает. А Саньке чего выкручиваться: ясное дело, глупый петух.

Был бы умный, не стал бы хлеб с крючком клевать.

Все же Санька предусмотрительно отполз назад и спрятался за отцовские валенки, которые сушить поставил после того, как пришли с улицы.

Мать опомниться не может от горя, смотрит на петуха и причитает жалостливо:

— Да что же это, люди добрые! Какого петуха басурмане загубили! Чтоб в доме ноги Вадимовой не было! Ты тоже никуда не пойдешь. Теперь возьмусь я за вас…

И подарочек-то бабушкин: специально за петухом в Воронежскую область ездила! Голосистого выбрала.

Как утречко — и поет, и поет сердечный. Необычный был петушок, редкий.

Но когда вечером ели жаркое из петуха, Санька решил, что мясо у него самое обыкновенное.

Несколько дней не показывался Вадим у Саньки. За это время в природе столько изменений произошло!.. На крышах повисли мутные сосульки. Днем они подтаивали и падали, раскалываясь на мелкие холодные кусочки. У завалинок появились полоски серой земли. Надвигалась теплая весна.

Вышел Санька как-то на улицу, а у старой березы стоит Вадим.

Стоит долго, разглядывает что-то под ногами. Хотел Санька подкрасться к нему незаметно и напугать, но Вадим услышал шаги.

— А! Это ты, — не удивившись, сказал он. — Отпустили тебя гулять, да? Мать больше не сердится?.. А я вот болел немного и к тебе не ходил. Думаю, когда поправлюсь, схожу. Сегодня хотел… Не успел еще.

— И чего ты, Вадим, все врешь! — возмутился Санька. — Совсем ты и не болел. Когда болеют, тогда лежат.