Человек хотел добра

А вот слева — плохо, слева ничего не видно, кроме скучной стены четырехэтажного дома.

Но это — беда небольшая. Валерка из-за такого пустяка расстраиваться не стал. Он вообще умел быть довольным тем, что есть. Он подпрыгнул, повернулся на сто восемьдесят градусов и очутился лицом к двери…

Сразу за подъездом начиналась заснеженная с черными проталинами площадка. В конце ее — тесовые сарайчики, словно прилипшие друг к другу. К ним примыкает высокий забор, такой плотный, что сквозь него ничего не увидишь. У самого подъезда сверкала на солнце лужа, и в ней плавал на боку бумажный пароходик.

Только Валерка успел оглядеть все вокруг себя, как вдруг из-за угла дома выкатился футбольный мяч и следом появился рыжий мальчуган. Штаны у мальчишки были мокры и забрызганы грязью, а старые ботинки набухли и побелели.

Наступив ногой на отсыревший мяч, он с любопытством рассматривал Валерку. Сначала оглядел потертую ушанку с оборванными завязками, скользнул по лицу, затем уставился на ботинки, совсем почти новые, и только после этого спросил:

— Я ничего, — ответил Валерка.

Оба замолчали, потому что говорить больше было нечего.

— Хочешь, припечатаю? — подумав, предложил мальчуган и сделал вид, что собирается ударить по мячу.

— Я тебе так припечатаю…

Тогда рыжий откатил в сторону мяч и, задрав голову, закричал:

К оконному стеклу на втором этаже прилипла мальчишечья рожица с приплюснутым и побелевшим от этого носом.

— Ромка! Иди, тут одного бить надо.

— Иду! — глухо и как будто обрадованно сказал Ромка и исчез.

Валерка глотнул воздух, как карась, выскочивший на берег, и облизнул сразу почему-то пересохшие губы. Был он не из пугливых, но знал, что с двоими лучше не связываться. Рыжий в это время пнул мяч. Валерка еле успел закрыться руками.

— Не умеешь, — прерывающимся от волнения голосом сказал он, вытирая о пальто руки. — Не умеешь, а берешься!

Он разбежался и изо всех сил стукнул ногой по мячу. Брызги полетели во все стороны; набрякший мяч, будто охнув, с шумом сорвался с места и шлепнул рыжего по ногам.

— Вот это да! — заорал вдруг Ромка, как пробка выскочивший из подъезда. — Вот это да! А ты в футбол играешь? Да? А вратарем можешь? А ну-ка, становись!

Маленький, со смуглым лицом, Ромка говорил торопливо, как будто все время боялся, что ему не дадут досказать.