Человек хотел добра

 — А ему чего врать?

Неожиданно Ромка взмахнул руками и стал рассказывать про учительницу Елену Григорьевну, которая, по его словам, совсем не строгая, только кричит иногда.

Рассказывая, Ромка мусолил палец и рисовал на ступеньке человечка. Валерка с интересом наблюдал за ним.

Рыжик все это время сидел насупясь. Он тоже хотел рассказать что-нибудь, но, как нарочно, ничего не мог придумать.

— Давай друг дружке уши драть, — предложил он Валерке.

— Зачем драть? — не понял тот. Он подумал, что Рыжик хочет устроить какую-то пакость.

«Знаем, не обманешь», — мелькнуло у него. Он уже ученый. Однажды его заставили закрыть глаза и открыть рот, а потом сунули туда одуванчик — минут десять плевался.

— Зачем драть уши? — снова спросил он. — Это взрослые дерут, когда что-нибудь не по ним сделаешь. Раз один мальчишка, знакомый мой, полез в огород, а его поймали и стали драть… Знаешь, как больно! — И Валерка для убедительности потрогал ухо.

— Вот давай! — не уступал Рыжик.

— Он всем предлагает. У него уши крепкие, никто не вытерпливает, — пояснил Ромка.

— Боишься, ха! Боишься! Боишься!

— Давай! — решительно сказал Валерка. — Только чур, кто скажет «хватит», — значит, хватит. — Он не надеялся вытерпеть и соглашался только потому, что иначе Федька задразнит.

Они сели друг против друга, уперлись коленка в коленку и ухватились за уши. Федька сразу начал крутить Валеркины уши во все стороны. В глазах у Валерки потемнело, в виски заколотила кровь, но он сцепил зубы и тоже тянул твердые Федькины уши.

Несколько секунд лица их оставались каменными, потом глаза у обоих повлажнели, и, наконец, Федька захныкал, но тянуть не переставал.

— Ребята, хватит, — испугался Ромка. — Выдергаете.

— Да хватит же! Честное слово, ребята, я кого-нибудь позову.

— Пусть он отпустит, — сказал Валерка, морщась и слизывая со щеки слезу.

— Сам отпускай, — взвыл Федька. — Уцепился тоже! — и выпустил первый. Вскочил на ноги, пнул Валерку и с плачем побежал домой.

— Сейчас наябедничает матери, — предупредил Ромка.

 — Она тебе даст. Будешь знать, как связываться с Федькой.

Едва Ромка договорил, распахнулась дверь и в подъезде показалась высокая худощавая женщина в белом фартуке с мыльной пеной на руках.

— Зимогор! — во всю мочь крикнула она, решительно направляясь к ребятам. — Жаловаться буду! Небось, управу найдем. Только приехал и уже хулиганить…

Валерки давно и след простыл, а Федькина мать еще долго кричала у подъезда. Она здорово умела ругаться.