Потому что они подсчитывают проценты, а ты считаешь костюмы!
— Главную инженершу на некоторое время понизят до начальника цеха, — помолчав, продолжал Цауна. — Но потом директор ее снова возьмет к себе. Главным инженером или своим заместителем — в зависимости от того, какая единица по штату будет. Потому что она свой человек, а свой свояка видит издалека. Ее мышление притерлось к мышлению директора. Я себе в замы тоже не взял бы человека, который думает иначе, а тем более такого, у кого за свое «иначе» хватает смелости постоять.
Взять такого к себе — значит причинить вред процентам плана и моей нервной системе.
— Но если…
— Хватит, поговорим лучше о бабах!
— Тут у тебя больше опыта, начинай…
— Ирена переберется к тебе?
— Нет, — Вильям насторожился.
— Тогда гляди в оба!
Альберт ничего не пояснил и заговорил о другом.
— Я забыл тебе сказать про земельный участок. Участка нет. Но продают фундамент с участком.
— Надо подумать…
— Думай на здоровье, только мне срочно надо дать ответ.
— Почему сами не хотят строиться?
— Вариант развода. Мужу остается машина и гараж, жене — квартира и участок, бабушке — дети. И все довольны.
Вошла Ирена с подносом. На нем стояли маленькие мисочки с разными салатами.
— На подносе очень удобно нести, — улыбалась она. — Нам тоже такой надо купить!
Цауна злорадно ухмыльнулся, но ни Ирена, ни Вильям этого не заметили. Ирена — потому что расставляла посуду на журнальном столике, уже накрытом хозяйкиным льняным полотенцем с большими неразборчивыми монограммами на концах.
Вильям — потому что был очарован как бы расцветшей в этот вечер красотой Ирены. Он почти ощущал ее нежные ласки, мягкие волосы на своем плече, чувствовал губы и упругую грудь.
— Хороший диван, — сказал вдруг Цауна. — Твердоват.
Они с Вильямом подумали об одном и том же.
Шампанское в бокалах зашипело и опало.
— Прозит!
— Прозит!
— Прозит!
— А вы, сынок, совсем не пьете?
— Совсем.
— Вот уж повезло Иреночке — хорошо жить будет.
— Ах, какой вкусный салатик! — радовалась Ирена и казалась от этого еще красивее.
— Я тебя, дочка, научу готовить…
— Я буду прилежной ученицей.
— Мы с тобой уживемся!
Цауна еще раз многозначительно посмотрел на Вильяма. Тот был настолько ошеломлен, что не находил слов. Он ведь пригласил Ирену только так — скорее шутки ради, но она, видимо, чего-то недопоняла или не хотела понять. Но сегодня он ничего не скажет, чтобы не испортить вечер. Ни себе, ни ей.
